Деревенщина

Глава 2.

Дима, угрюмый и молчаливый водитель Владимира Иннокентьевича, уверенной рукой правил Гелендваген по бездорожью. Асфальт закончился еще километров восемьдесят назад, и теперь машина была вынуждена перескакивать с кочки на кочку. Тёму, дремавшего всю дорогу на заднем сиденье, слегка укачало, поэтому его лицо приобрело зеленовато-пепельный оттенок, а желудок ощущался уже где-то в районе горла. К тому же, на последней повороте Гелик ухнулся в глубокую яму, и пассажира смачно приложило головой о потолок.

– Дим, останови… – подал голос Тёма с заднего сиденья. – Кишки уже в узел завязало от местного колорита.

Дима не сказал ни слова, только хмыкнул и сдал в поле. Озимая пшеница едва-едва проснулась после спячки и перекатывалась на ветру сочно-зеленым морем. Колеса внедорожника смяли под собой молодые ростки. Артём распахнул дверцы, вывалился из машины и извергнул на будущий хлеб съеденный утром завтрак.

– Твою мать, – выругался он, отдышавшись. – Все кроссы заблевал!

Тёма вытер новенькие конверсы о траву, на прорезиненной белой подошве проступил зеленый след.

– Да бли-и-н… – закатил глаза парень.

– Какие-то проблемы? – сзади появился Дима.

Водитель отца был на голову выше Артёма и в два раз шире в плечах.

– Не, Дим… Никаких проблем! Кроме тех, что ты везешь меня на верную смерть от скукотищи и переизбытка кислорода!

Дима оценил сарказм и довольно ухмыльнулся.

– Свежий воздух полезен, – сказал он тоном, не терпящим возражений.

– Угу… – вынужден был согласиться Артём. – Дим, а ты с деревни-то на чем добираться планируешь? Железной дорогой тут даже не пахнет. Может какой завшивенький автовокзал имеется?

Дима басисто рассмеялся, хлопнул парня по плечу своей массивной ладонью, так что тот едва не ушел по колено в землю.

– Хорошая шутка, Тём… Хорошая! Ладно, залезай обратно. Поехали!

Артём не понял, чем так рассмешил отцовского водителя, но для проформы тоже хохотнул и полез в машину, теперь уже на переднее сиденье. Через пятнадцать минут езды по полям и пашням, впереди на холме, наконец, показались Дергачи.

Деревня стояла на берегу живописной реки, извивающейся серебристой лентой между пологими берегами, усыпанными вербами. Весеннее солнце играло на глади воды, рассыпая тысячи крошечных бриллиантов и прокладывая золотые дорожки от одного берега до другого. Легкий ветерок шевелил молодую листву на прибрежных кустах, заставляя воду то и дело морщиться и искажать отражение скользящих по ясному небу облаков.

– Красотища-то какая! – восхитился Дима, приоткрывая со своей стороны окно. – Я б тут жить остался!

– Так, может, махнемся? Ты тут, а я обратно в Москву? – предложил парень.

Его виды не впечатляли ни капельки.

– Я человек маленький. Сказано доставить, я доставил. Так что, Тём, ничего личного! – рука водителя снова упала парню на плечо и впечатала его в сиденье. – Но то, что ты шутишь, мне нравится.

То, что Диме что-то там нравилось, было приятно, но вот только Артём вообще не шутил. А где водитель отца разглядел шутки в его словах, он понял только когда Дима выгрузил его вещи у дома бабки Шуры, запрыгнул обратно в машину и укатил в направлении города.

– А вот это уже совсем несмешная шутка! – выдохнул Тёма, поняв, что Гелендваген ему не догнать.

Он согнулся пополам, уперся ладонями в колени и скрипнул от досады зубами. От Гелика остался на дороге только столб пыли.

– Без машины? Да вы издеваетесь? – Тёма достал телефон с четким намерением позвонить отцу и высказать ему все, что он о нем думает, но и здесь его ждал сюрприз.

Связи не было от слова совсем…

– Зашибись, приехал! – парень со всей силы пнул валявшийся на его пути булыжник, ушиб мизинец и завыл. – Да это хуже тюрьмы!

Когда он вернулся к дому, из калитки выскочила бабка Шура и сгребла внука в охапку.

– Как же ты вырос, Тёмушка! – прослезилась старушка, разглядывая парня. – Я же тебя в последний раз видела, когда ты еще в школу ходил…

– Ага, – кивнул Артём. – На маминых похоронах… Привет, бабуль! Меня тут к тебе…

– Да знаю я, – перебила его баба Шура. – Отец твой утром телеграмму прислал!

– Правильно говорить «Телеграмм», бабуль, – поправил ее внук. – И что он там тебе наговорил?

– Да ничего особенного. Встречай внука на побывку… Вот и все слова, – развела старушка руками и сощурив один глаз глянула на Артёма. – Набедокурил что ли чего?

– Машину разбил немножко, – отмахнулся парень. – С управлением не справился…

– Господи, – прикрыла морщинистый рот ладошкой бабушка. – Сам-то хоть не убился?

– Как видишь! – хохотнул Тёма. – Вот стою перед тобой – жив, здоров.

– Здрасти, баб Шур! – раздался позади звонкий девичий голосок. – Меня мамка прислала…

Артём обернулся. Перед ним стояла молодая девушка лет восемнадцати с толстой косой, ясными глазами и припухлыми соблазнительными губками. Он невольно залюбовался деревенской красавицей, которая при виде его, забыла зачем пришла.

– Тёма! – вдруг воскликнула она. – Это ты что ли?

– Я, – смутился парень.

Девушка его явно узнала, а вот он сам никак не мог ее вспомнить.

– Здравствуй, Катюш, – вмешалась в их неловкую встречу баба Шура. – Обожди минутку! Сейчас принесу.

Старушка нырнула в калитку и заковыляла в сторону дома.

– Катька? Свистунова? – Артём, наконец увидел в лице девушки знакомые черты и довольно заулыбался.

– Да, я, – девушка застенчиво опустила глаза.

– Ты ж маленькая такая была! Бегала везде за нами, как хвостик!

Катя покраснела, сцепила между собой пальцы.

– Выросла вот! – она тряхнула косой и подняла на Тёму взгляд. – Да ты и сам какой стал…

Артём сразу подтянулся, выпрямил спину и небрежно засунул руки в карман.

– А ты чего к нам? – спросила Катя.

– Да вот… Бабушку приехал повидать, – не моргнув, соврал Тёма. – Опять же свежий воздух. Чего в душном городе-то торчать?

– Да… Раньше ты каждое лето приезжал….

– Ты сама-то как? Пацаны здесь все еще живут? Не разъехались? – поинтересовался Артём.

В его памяти всплыли счастливые моменты детства, когда они с друзьями – Васькой и Глебом, гоняли по деревне на велосипедах, лазали по деревьям за яблоками, купались в речке, ловили рыбу.

– Здесь, – махнула рукой Катя. – Вечером в клуб приходи. Там и найдешь их.

Из калитки появилась баба Шура. Она несла перед собой плетеную из бересты корзинку, нагруженную куриными яйцами.