Деревенщина

Глава 12.

Катя и Тёма медленно шли по деревне, держась за руки. Девушка болтала без умолку, рассказывая истории из деревенской жизни, а ее спутник только молча кивал. Он ее почти не слушал, судорожно перебирая варианты, как не проиграть спор и не остаться без последних приличных кроссовок.

Если бы они шли сейчас по Москве, все было бы гораздо проще. Вряд ли они вообще бы шли. Скорее всего, выйдя из клуба, Тёма открыл бы перед Катей дверь Ламбы с брелока… Черт! Ламбу-то он разбил. Тогда Мустанга. Мустанг нравился девушкам не меньше.

Он открыл бы дверь, помог забраться в салон, сам уселся на переднее сиденье, посмотрел ей в глаза, взял за подбородок, развернул к себе и запечатлел бы поцелуй на ее губах.

– У меня номер в Метрополе, – сообщил бы он. – Между прочим, люкс. Хочешь посмотреть?...

– Вот мы и пришли! – ворвался в Тёмины мысли звонкий Катин голосок.

– Что? Куда? – Артём стряхнул с себя грезы. – Уже?

– Такой ты смешной, – скромно опустила глаза Катя.

В доме за ухоженной низкой оградой, выкрашенной в лимонно-желтый цвет, было темно. Ни в одном из окон не горел свет.

– Мама уже спит, наверное? – предположил Артём, кивая на дом.

– Она сегодня на дежурстве, – сообщила Катя. – Приедет только утром.

Тёма едва не подпрыгнул от этой новости. Он и забыл, что ее мама работала медсестрой в районной больнице. Его губы растянулись в радостной улыбке. Он всю дорогу ломал голову над тем, куда позвать Катю, чтобы уединиться, а оказывается у нее никого не было дома. Разве это не удача?

– Ты спать сильно хочешь? – спросил он и, почему-то, застеснялся. – Может еще погуляем?

Напроситься в гости не хватило смелости, но Катя вдруг сама проявила инициативу.

– Может зайдешь? Чаем тебя напою…

– Конечно! – обрадовался Артём.

Они сидели на кухне за столом, пили чай с пирогом, а Тёма так нервничал, что не мог спокойно усидеть на табуретке.

– Все в порядке? – спросила Катя, заметив его состояние. – Что ты ерзаешь, будто у тебя колючка на стуле?

– Я… – Тёма поднял на девушку глаза и густо покраснел. – Я просто очень хочу тебя поцеловать… И никак не могу решиться.

Катя замерла, не донеся чай до рта. Тёма аккуратно извлек чашку из ее руки, поставил на стол, наклонился и осторожно прижался своими губами к ее. Девушка не отстранилась. Наоборот, слегка подалась ему навстречу.

Артём обнял ее, притянул к себе, дыхание сорвалось. Они слились в страстном поцелуе. Катя запустила пальцы в его волосы на затылке. Ее губы были мягкими и нежными. Их сердца стучали в унисон громко и часто. Тела дрожали от желания.

Тёма почувствовал острое возбуждение внизу живота. Он встал, подхватил Катю на руки, не прекращая целовать, и понес в комнату.

– Где твоя спальня? – хрипло спросил он, оторвавшись от ее губ.

– Подожди, Тём… – Катя перевела дыхание.

Ее щеки полыхали огнем.

– Не могу я больше ждать… – прошептал он. – Я безумно хочу тебя.

Артём попытался снова поцеловать ее, но она отстранилась, уперлась руками ему в грудь. Он опустил девушку на пол, прижал к стене и впился губами в шею.

– Кать… Ну ты чего?

– Я так не могу… – она отвернулась, стыдливо пряча глаза. – Так неправильно.

– Да что неправильного? – психанул Тёма.

– Мы почти незнакомы… – пробормотала Катя.

– Не знакомы?! Да мы знаем друг друга с самого детства! Всю жизнь, считай! Сколько, по-твоему, еще должно пройти времени?

– Это другое… Тогда мы были детьми… А сейчас… Мы оба изменились… А этот шаг…

– Да какой шаг? – Тёма со злостью ударил ладонью по стене. – Это просто секс и ничего больше!

– Просто секс? – посмотрела на него Катя.

– Представляешь? Так бывает! – у Артёма на лице заходили желваки. – Чего ты ломаешься, не пойму? Я же вижу, что ты тоже хочешь!

– Ты мне очень нравишься, Тём… И я думала…

– И ты мне нравишься, – перебил он и снова припал к ее губам.

Катя ответила на поцелуй. Рука Тёмы скользнула под подол платья и легла на бедро.

– Ты с ума меня сводишь, – прошептал он, прикусывая мочку уха.

Он просунул колено Кате между ног, прижал ее всем телом к стене. Девушка уперлась ладонями ему в грудь.

– Тёма… Не надо… Пожалуйста…

Но Артём уже так распалился, что не мог остановиться. Одной рукой он уже пытался стянуть с девушки трусики, а второй расстегивал пуговицы на платье.

– Прекрати… – отбивалась от него Катя, но он был гораздо выше и сильнее ее. – Прошу тебя…

Тёма зацепил пальцами шелковую ткать нижнего белья, рванул – грубо и резко. Пуговицы посыпались с платья, обнажая кружевной бюстгальтер. Катя попыталась стыдливо прикрыться. Ее трясло крупной дрожью. Возбуждение сменилось ужасом.

– Пожалуйста… – захлебнулась она в рыданиях.

Тёма отпрянул. Он перевел дыхание, отскочил в сторону, пригладил растрепавшиеся волосы и опустил глаза в пол.

– Прости… – пробормотал он, сжимая в кулаке почти невесомые трусики.

Катя стояла у стены и беззвучно плакала. Слезы текли по ее щекам, капали на разорванное на груди платье.

– Уходи… – едва слышно выдавила она из себя. – Не хочу тебя больше видеть. Никогда!

Тёма развернулся и поспешил к выходу. Он быстро сунул ноги в кроссовки, небрежно заправил шнурки внутрь, руки у него тряслись. Катя стояла, облокотившись на косяк и опустошенно смотрела в одну точку на стене.

– Ты ведь сама хотела, – попытался оправдаться Тёма. – Сама…

– Просто уходи…

Он, наконец, распрямился, посмотрел на Катю. В глазах его читалось глубокое сожаление. А на душе было так мерзко, что хотелось кричать. И виной тому был не проигранный Глебу спор. В этом он был уверен. Это было что-то совсем другое…

Тёма вышел на улицу, остановился под фонарем и громко выпустил из легких весь воздух. Сердце бешено колотилось в груди, голова горела огнем. Сжатые в кулаки пальцы побелели от напряжения. Он разжал левую ладонь и посмотрел – на ней лежали маленькие скомканные белоснежные Катины трусики. Он некоторое время глядел на них, будто это было какой-то диковинкой, а затем решительно сжал обратно в кулак и сунул в карман брюк. Не может же он остаток лета проходить в старых разбитых ботинках Андрюхиного брата…