Страница 8 из 16
Я хотела ответить резче, громче, но вместо этого я лишь глубоко вздохнула и подняла подбородок. Я смотрела прямо в их глаза, чувствуя, как мои пальцы сжимаются в кулак под лёгкой тканью платья.
- Возможно для вас я никогда не стану истинной, но мои дети - ДА, – мой голос был ровным, почти шёпотом, но каждое слово звучало отчетливо и резко.
Назира лишь хмыкнула и отвела взгляд, словно я была ниже её внимания. Амаль кивнула матери, и обе, словно по молчаливому уговору, ушли, оставив за собой шлейф холода и презрения.
Я стояла одна, чувствуя, как сердце колотится в груди. Они не сломают меня. Никогда.
Вечером Амирт пришёл ко мне.
Я услышала его шаги ещё до того, как дверь открылась. Ровные, уверенные, почти гипнотические. Каждое его появление наполняло комнату чем-то неуловимо тяжёлым, но таким родным.
Когда он вошёл, я поймала себя на том, что задерживаю дыхание. Его фигура, выточенная, словно из мрамора, выглядела идеально даже в мягком свете ночной лампы. Он был одет в белый традиционный галабей, и эта простота только подчёркивала его магнетизм. Его лицо, серьёзное и спокойное, было сосредоточено, но в глазах светилось что-то, что я не могла назвать. Его глаза стали мягче, тёплее. На его лице мелькнула едва заметная улыбка, но от неё у меня перехватило дыхание.
– Ты не представляешь, сколько это для меня значит, – сказал он, его голос стал тише, почти шёпотом. – Твое решение.
Я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. Он подошёл ближе, и я не могла отвести взгляд. Каждый раз, когда он был так близко, я чувствовала эту магнетическую силу, это притяжение, от которого мне было одновременно тепло и больно.
– Айлин Хаятти, – повторил он, словно запоминая.
Я не могла ответить. Всё, что я могла, это стоять и смотреть на него. И чувствовать, как внутри меня рождается новая часть меня. Та, что была создана для этого имени. Для него.
В день принятия ислама я проснулась с тяжёлым сердцем. Оно стучало так громко, что, казалось, его эхо разносилось по всей комнате. День был ясным, но для меня солнце казалось далёким. Я смотрела в зеркало, поправляя хиджаб, который Саида уложила на моей голове с особой тщательностью. Моё отражение было незнакомым, но не чужим. В глазах горел огонь, но в глубине затаился страх.
Когда я вошла в зал, где всё должно было произойти, мои шаги гулко отдавались в тишине. Имам стоял у окна, шейх — рядом с ним. Его высокий, внушительный силуэт был, как всегда, таким уверенным. Он повернулся, когда я вошла, и его взгляд встретился с моим. Тёплый, глубокий, обжигающий. От одного этого взгляда я почувствовала, как что-то дрогнуло внутри. Его глаза... Они всегда были загадкой. Полные силы и власти, но иногда они светились чем-то, что я не могла объяснить.
Он смотрел на меня так, будто всё вокруг исчезло, и в этом моменте были только мы. Его взгляд приковывал, удерживал, как цепь. Мои руки слегка дрожали, но я быстро спрятала их в складках своего платья.
Имам начал говорить, и я повторяла за ним. Слова звучали тяжело, но с каждым произнесённым слогом я чувствовала, как сбрасываю с себя что-то старое, что-то ненужное. Прошлое. Каждое слово, произнесённое мной, звучало, словно удар по цепям, которые так долго держали меня.
Моё сердце билось всё быстрее. Когда я закончила, моё дыхание было рваным, но глаза наполнились слезами. Эти слёзы были странными — смесь боли, радости и чего-то ещё. Чего-то, что я боялась назвать. Я посмотрела на шейха. Он всё это время наблюдал за мной, не сводя взгляда.
Его глаза... Теперь в них была гордость. Настоящая, глубокая, не скрытая никакими масками. Его лицо оставалось сдержанным, но я видела, как уголки его губ чуть приподнялись. Он был тронут. И я знала, что эти мгновения останутся с нами навсегда.
Он подошёл ко мне. Его шаги были медленными, но каждая секунда, пока он шёл, казалась вечностью. Он остановился совсем близко, взял мою руку. Его прикосновение обжигало, пальцы крепкие, уверенные.
– Ты теперь не просто женщина в этом дворце, – его голос был тихим, почти шёпотом, но каждое слово резонировало глубоко внутри меня. – Ты — часть меня.
Эти слова пронзили меня, по телу прошла волна горячего электричества. Я ощутила, как радость и боль переплетаются внутри. Я не знала, что ответить. Моё сердце гулко стучало, а душа дрожала, как натянутая струна.
Но радость от этого момента длилась недолго. Уже после церемонии, когда я вернулась в свои покои, ко мне подошла Назира. Её лицо было каменным, но в её глазах горела ярость, спрятанная за тонкой вуалью высокомерия.
– Ты думаешь, что всё это сделает тебя своей? – начала она, её голос был мягким, но слова обжигали, как огонь. – Ты можешь сменить веру, можешь взять любое имя, но ты никогда не станешь частью этой семьи. Это просто очередной шаг, чтобы укрепить своё положение. Но ты всё равно падёшь.
Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Но я больше не та, кто ломается под её нападками. Я глубоко вдохнула, подняла подбородок и, глядя прямо в её глаза, ответила:
– Посмотрим, Назира. Может быть, я и паду. Но мои дети родятся мусульманами. И будут иметь все права.
Её лицо дрогнуло. Впервые я увидела в её глазах что-то похожее на растерянность. Но это длилось всего мгновение. Она лишь кивнула, бросив на меня ледяной взгляд, и ушла, оставив за собой шлейф холода.
Я стояла у окна, смотрела на сад, на деревья, чьи ветви покачивались под лёгким ветром, и чувствовала, как внутри воцаряется странное спокойствие. Это было только начало. Начало пути, который я выбрала ради своих детей, ради своей семьи. Ради него.
Глава 8
Шейх вошёл в мои покои, как всегда, не постучав. Его присутствие заполнило собой всё пространство – я даже чувствовала, как воздух стал плотнее, а сердце заколотилось быстрее. Он остановился рядом, его глаза словно сверлили меня. Темнота в них всегда была такой глубокой, что я не могла понять, тепло это или ледяное равнодушие.
– Завтра начнёшь учиться, – сказал он. Его голос был твёрдым, не допускающим возражений.
Я вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Он любил силу, и слабость, даже самую мелкую, не прощал.
– Учиться? – переспросила я, стараясь не выдать своего удивления.
– Арабский, Айлин. Это важно. – Его взгляд задержался на мне. – Для тебя. Для детей.