Страница 2 из 16
А потом прижалась лбом к Лизиной руке, ее прохладная кожа как будто впитывала мою боль. Мои пальцы медленно скользнули к ее запястью, туда, где под тонкой кожей должно было чувствоваться биение жизни. Оно было — слабое, едва заметное, но оно было. Лиза боролась. Я должна была бороться вместе с ней. Но внутри все кричало от ужаса. Я не могла забыть того дня, когда кровь залила ее платье, когда ее безжизненное тело рухнуло на землю, и весь мой мир в один миг разлетелся на осколки.
Того, кто это сделал, все еще не нашли. Столько дней прошло, а ответов не было. Амирт заверил меня, что лучшие люди ищут стрелка, но я знала, что это был не просто случайный выстрел. Это была продуманная попытка. Целенаправленный удар. Это был кто-то профессиональный, кто-то, кто знал, как исчезнуть без следа.
"Наемник," — подумала я, сжимая зубы. Моя Лиза стала мишенью в этой бездушной игре власти. Кто-то хотел ранить меня через нее. Или, может быть, это был удар по Амирту, через меня и через мою дочь.
Но почему? Почему ребенок? Я не находила ответа.
Я подняла глаза на лицо Лизы, такое хрупкое, такое красивое. Она всегда казалась мне сильной, даже несмотря на ее детский возраст. А теперь она лежала здесь, такая беззащитная, а я не могла ничего сделать. Только ждать. Внутри все клокотало. Если бы я знала, кто нажал на курок, я бы собственными руками задушила этого ублюдка. Но мне ничего не оставили. Ни улик, ни намеков. Пуля была выпущена издалека, и тот, кто это сделал, уже, скорее всего, был далеко.
Амирт обещал мне, что они найдут эту мразь. Я видела в его глазах, что он сдержит свое слово. Но хватит ли этого? Хватит ли мести, чтобы вернуть Лизу ко мне? Нет. Даже если они приведут его ко мне связанным, даже если я увижу, как он умирает захлебываясь кровью, мне все равно будет мало.
Мои пальцы бессознательно впились в простыню, и я стиснула зубы, чтобы не закричать. В голове крутилась мысль: "Что, если они никогда не найдут его? Что, если он исчезнет навсегда, оставив меня с этой раной, которая никогда не заживет?"
– Его ищут, – сказал он словно зная о чем я думаю, его голос был низким, напряженным. – Я не остановлюсь, пока его не найдут.
Я медленно подняла голову, но не обернулась. Его слова, хоть и были обещанием, не приносили мне облегчения.
– Он профессионал, – выдохнула я, чувствуя, как мои пальцы снова сжимаются в кулаки. – Тот, кто это сделал, знал, что не оставит следов. Ты это понимаешь?
Он обошел меня, сел рядом и посмотрел на меня. Его взгляд был таким пронзительным, что мне захотелось отвернуться, но я заставила себя выдержать его.
– Я понимаю. Но это не значит, что его нельзя найти.
– А если нельзя? – резко спросила я, не в силах сдерживать свои эмоции. – Если он исчезнет, как тень? Что тогда?
Его челюсть напряглась, но он не отвел взгляд.
– Женя, – его голос стал тверже, – мы его найдем. И когда это произойдет, ты увидишь, как он заплатит за то, что сделал.
Его слова звучали как клятва, но я знала: в мире, где власть и деньги решают все, ответов можно ждать годами. Или не дождаться никогда.
Я посмотрела на Лизу и почувствовала, как слезы снова начинают подступать к глазам. Мне хотелось верить ему, но что-то внутри шептало, что справедливости не будет. Потому что ее никогда не бывает.
– Она останется во дворце.
Его голос прозвучал низко и спокойно, но от этих слов я чуть не задохнулась. Я подняла голову, не сразу понимая, что он сказал.
– Что? – прошептала я, обернувшись к нему.
Он был так близко, что я могла почувствовать тепло его тела. Его лицо было серьезным, но не холодным. В глазах скрывалось нечто большее. Забота? Решимость? Я не могла понять, но знала одно: это не было безразличием.
– Она останется во дворце, – повторил он, глядя мне прямо в глаза. – Там ее будут окружать лучшие врачи. Там она будет в безопасности.
Мое сердце заколотилось так сильно, что я подумала, что он может это услышать. Я пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.
– Почему? – наконец выдохнула я, сжимая руку Лизы.
Он наклонился чуть ближе, его голос стал тише, но в нем звучала твердость:
– Потому что она твоя дочь.
Я смотрела на него, не зная, как ответить. Меня разрывало от благодарности, от этого нереального чувства…я не могла поверить, что он это сказал.
– Я не позволю, чтобы с ней случилось что-то еще. Я обещал, что ты и твои дети будете в безопасности. Я сдержу это обещание.
Я смотрела на него, чувствуя, как сжимается мое сердце от любви к нему. Он был таким уверенным, таким сильным.
– Спасибо, – прошептала я, почти беззвучно.
Он протянул руку и осторожно коснулся моей щеки. Его прикосновение было таким неожиданным, что я чуть не отстранилась, но вместо этого замерла.
– Женя, – его голос был мягче, но не терял своей силы, – ты должна верить, что я сделаю все, чтобы вы обе были в безопасности.
Я кивнула, чувствуя, как слезы все-таки начинают катиться по щекам.
– Она сильная, – добавил он, опуская взгляд на Лизу. – Она справится.
Его уверенность была заразительной. Я хотела верить ему. Хотела довериться его словам, его силе. И, наверное, именно в этот момент я почувствовала, как он становится для меня чем-то большим, чем просто мужчина.
Он еще мгновение стоял рядом, а потом убрал руку и выпрямился.
– Ты не одна, – сказал он тихо, прежде чем развернуться и выйти из палаты.
Когда его шаги затихли, я закрыла глаза, прижав руку Лизы к своим губам. Эти слова эхом звучали в моей голове. "Ты не одна."
Но почему же тогда мне все еще казалось, что между нами — целая пропасть?
Глава 3
В доме Лейлы царила тишина — напряжённая, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Но внутри неё, в глубине этих стен, эта тишина уже давно превратилась в бурю.
Ваза из хрусталя, украшенная золотыми узорами, полетела в стену с глухим звуком, разлетаясь на тысячи осколков. Как будто эти осколки могли собрать её мысли. Её жизнь. Её власть. Всё то, что от неё отобрали.
Лейла стояла посреди комнаты, с тяжёлым дыханием и горящими глазами, словно сама была воплощением ярости. Её лицо, всегда красивое, всегда безупречное, сейчас исказилось злобой. Она рванула одну из подушек, стоящих на диване, с таким остервенением, что ткани и перья полетели в воздух. Перья кружились, будто насмехаясь над её бессилием, и это злило её ещё больше.
– Рыжая тварь, – прошипела она, словно это слово обжигало ей язык.