Когда расцветёт сакура

— Господин во дворце, — Мамору-сан ответил максимально уклончиво, и, конечно же, его краткость не могла не насторожить меня.

От свалившихся новостей закружилась голова, и я упрела в стену раскрытую ладонь, чуть навалившись на нее, чтобы переждать потемнение в глазах.

— Госпожа? Вам плохо? — их встревоженные голоса донеслись до меня сразу с двух сторон.

— Я хочу видеть сёгуна. Нет, Такеши-сана. И Таро. Отведите меня к ним, — я посмотрела на Мамору-сана ясным, твердым взглядом.

Я не хотела ни отдохнуть после долгой, утомительной дороги, ни принять ванну, ни переодеться во что-то более достойное и приличествующее случаю. Все, чего я хотела — встретиться с людьми, за которых переживала больше всего на свете.

— Они оба… сейчас заняты, госпожа, — Мамору-сан замялся и отвел взгляд. — Не будет ли лучше вам отдохнуть? Несколько часов, и потом…

— Что здесь случилось? — я выпрямилась, чтобы не казаться слабой, и скрестила на груди руки. На мужчину передо мной я посмотрела с прищуром. — Почему слуги так суетятся? А самураи их едва ли не обыскивают? Кенджи… Кенджи-сан же благополучно добрался до дворца?

Самурай, решив схитрить, ответил лишь на последний заданный ему вопрос.

— Кенджи-сан прибыл накануне поздним вечером, Йоко-химэ.

Я хмыкнула, не оценив попытки Мамору-сана поиграть в дипломатию.

— Я не хочу отдыхать. Я хочу знать, что здесь происходит.

— Я не вправе вам ни о чем рассказывать, — он твердо стоял на своем. — Такеши-сама и Таро-сама сейчас встречаются с вашим отцом. Там есть и другие министры, и полководцы… — он развел руками. — Дзиро проводит вас в ваши покои, я пришлю кого-нибудь из служанок… Вы кому-нибудь доверяете из них?

— Саюри, — я недовольно поджала губы, но спорить больше не стала. Поняла, что бесполезно. — Разыщите Саюри.

— Хорошо, Йоко-химэ. Я поспешу: передам вести о вашем возвращении вашему отцу и моим господинам, — он стремительно поклонился, словно намеревался сбежать, и быстро ушел, оставив меня вновь с Дзиро.

Покачав головой, я посмотрела ему в спину. Храбрый самурай и впрямь от меня сбежал.

Саюри в тот вечер я так и не дождалась. Пришедшие вместо нее служанки — две молоденьких девчонки — сказали, что даже не слышали ничего о такой девушке. А их самих взяли во дворец совсем недавно, и недели не прошло.

Наверное, поэтому их и выбрал Мамору-сан: за столь короткий срок едва ли они смогли с кем-то сговориться.

— Ой, госпожа, тут такие страшные вещи творятся… — шептала одна из них, пока другая намыливала меня мыльным корнем.

Одного Мамору-сан не учел. Не желая рассказать мне правду, он совсем не подумал, что нет никого, кто любил бы сплетни и слухи сильнее, чем слуги. А прислав ко мне двух молодых болтушек, он сам открыл ящик Пандоры. Я узнаю все и даже больше, чем мог бы сообщить он сам.

Сплетницы, конечно, были удобны. Но у этой монеты была и вторая сторона. В любую минуту точно также с упоением перемывать косточки они могут начать и тебе. Я опустила взгляд на живот, скрытый рябью воды: я сидела в до краев наполненной деревянной бадье. Он был еще совсем плоским. Со стороны ничего и не заметишь… Лишь потому я позволила девушкам помочь мне с купанием.

— Да-да, госпожа, совсем страшные вещи… — закивала вторая служанка. — В недобрый час мы работать начали, ох, в недобрый. Хорошо, что вы ничего из этого не застали… А где же вы были, госпожа?

— Что же тут случилось?

Я почувствовала на спине внимательные взгляды обеих служанок. Когда я смотрела им в глаза, то замечала хитрые огоньки где-то на глубине их глаз. За такими нужно внимательно приглядывать. Про таких еще говорят: положишь палец, откусят руку по локоть.

— Ой, даже на знаю, как начать… — вновь заохала одна из них. — Брат нашего господина сёгуна сбежал! С утра ищут, весь дворец перевернули с ног на голову, все комнаты, все закрома перетряхнул… Этот однорукий господин так разгневался… Так кричал… Велел выпороть стражников… Ужас, просто ужас.

Значит, Ацуми-сан сбежал.

Я потрясла головой, потому что разрозненные сведения никак не хотели складываться в общую картину.

Почему он сбежал? Почему Такеши Минамото его ищет? Что так его разгневало?

Однорукий господин…

Я улыбнулась уголками губ.

— А жена господина заперлась в своих покоях и носу оттуда не кажет! Но говорят, ее наказали, а не она сама заперлась, — вторая служанка вылила мне на голову свежей воды. — Обиделась, поди, на мужа. За сына-то…

— За какого сына? — переспросила я, уже ничего не соображая.

Было чувство, словно я спала, по меньшей мере, год. А теперь очнулась уже совсем в другом мире.

— За любимчика своего, — первая служанка мне подмигнула. — Вашего братца, Кёсукэ-сана.

— А с ним что случилось?

Я постаралась, чтобы радость в моем голосе прозвучала не слишком откровенно.

— Ой, тут уж слуги не знают. Только вот господин сёгун повелел запереть его в подземельях. Так и сидит теперь в темноте, бедняжка, — жалостливая служанка всхлипнула, а я закатила глаза.

— Довольно болтать, — произнесла раздраженно и жестко. Ее сочувствие Кёсукэ мне совсем не понравилось. — Помогите мне встать.

Обе тут же умолкли, почувствовав мое настроение, и подали мне огромную купальную простынь, в которую я завернулась.

Кончик языка точило еще множество вопросов, но я решила не давать себе воли с болтливыми девушками. Неизвестно, к кому они пойдут после меня. Кому расскажут о том, что тревожило и волновало меня больше всего.

Оставалось только ждать. Таро занят, как и его отец. Мамору-сан сказал, что они вместе с сёгуном. Интересно, Акихито тоже там?.. Он должен, все-таки старший сын и наследник.

Во дворце происходило нечто важное и безумное одновременно. Ацуми-сан сбежал. Кёсукэ в темнице. Таро вернулся раньше срока. Минамото не спешат собирать войско и выдвигаться в родовое поместье…

Голова шла кругом, и я приказала себе успокоиться. Нужно немного подождать, и кто-нибудь обязательно ко мне придет. И все расскажет.

Так и случилось. Только встретилась я совсем не с тем человеком, которого ожидала увидеть.