Ферзь

Бяшка торжественно, двумя руками, протянул мне свернутые ассигнации — первую выручку.

— Спрячь, — приказал я. — Завтра с утра купишь толстую тетрадь. Будешь туда записывать. А из этих денег выдай по два рубля Ольге и Анне.

Парни удивленно переглянулись.

— Это их первый заработок и за почин, — отрезал я, пресекая вопросы. — А остальное завтра отнесешь Варе. Пусть девчонок сладостями порадует — пряников купит, леденцов. Да и себе долю возьмет за крой. Они заслужили.

Бяшка серьезно кивнул, пряча деньги за пазуху.

Разобравшись с финансами, я поднялся, взял доску и махнул рукой Коту.

Обучение игре продолжалось. Черно-белые фигуры с тихим стуком ложились на доску. Игра шла под неспешные, тихие разговоры. Поставив Коту изящный мат конем и слоном, я, добравшись до койки, провалился в сон без сновидений.

Утро началось стандартно и серо.

Удар колокола, ледяная вода, заунывная молитва, завтрак.

— Васян, Сивый. — Я похлопал парней по плечам. — Вы сегодня снова на Апрашку. Приглядите. Поняли?

Здоровяки согласно кивнули и отправились вслед за Бяшкой.

А я вернулся на чердак и тяжело завалился на свой матрас.

Мне было откровенно лень шевелиться. Хотелось просто лежать, смотреть в пыльный потолок и ни о чем не думать.

Но в голове, как назойливая муха, свербела одна крайне неприятная мысль.

И мне нужно было как-то очень изящно, очень по-светски объяснить Анне Францевне, почему ее примерный подопечный имеет сбитые руки и пару фингалов.

Тяжелый деревянный люк отлетел в сторону, ударившись о половицы. На чердак влетел Кот.

— Сеня! — хрипло, на одном дыхании выдохнул он. — Там… внизу! — Кот судорожно сглотнул. — Околоточный пожаловал, ну, который с генералом был! И не один… с ним пристав! Легавые, Сеня! У директора в кабинете сидят. Тебя требуют!