Ферзь

Глава 11

Глава 11

Глава 11

Остановившись, внимательно оглядел Бяшку.

— А кто еще? — уточнил я. — Кому доверить? Не Васяну же.

— Да мал я еще всем заправлять! — взвыл Бяшка, прижимая руки к груди. — Сеня, я ж всю жизнь на подхвате отирал. Принеси-подай, втюхай какую-нибудь мелочь зазевавшемуся мужику да беги. А тут — прилавок! Сукно! А вдруг не справлюсь? Подведу тебя!

Я позволил ему выплеснуть страх. Затем подошел вплотную и тяжело положил руку на его дрожащее плечо.

— Выдыхай. Никто тебя с аршином перед бабами ставить не собирается. Ты будешь приглядывать.

Бяшка непонимающе захлопал ресницами.

— Все просто, — принялся я вдалбливать суть. — Найдешь молодую, толковую девку. Хоть из сирот наших, хоть из фабричных. Поставим ее за прилавок. Пусть товар нахваливает, покупателям улыбается да фасоны показывает. У баб охотнее покупают. А если еще и смазливая, то тем более. А твое дело — за спиной у нее стоять.

Заметив, что напряжение в плечах у Бяшки немного спало, добил:

— За всем следить будешь и думать, как лучше все обставить. Учиться торговому дел. Помогать товар раскладывать. И чтобы барышня в карман себе ничего лишнего не положила. Усек?

Бяшка шумно выдохнул, выпустив облачко пара. Такая роль укладывалась в его картину мира куда лучше. Стоять за спиной и блюсти интерес.

— Сделаю, Сеня, — пробормотал он уже увереннее, вытирая нос рукавом. — Девку найдем, не вопрос. В обжорном ряду у многих племянницы есть шустрые, договоримся. Да и у нас…

— Добро. И еще момент. — Задумчиво прищурившись, я возобновил шаг. — Зеркала тут барыги ставят?

Бяшка фыркнул, окончательно придя в себя и торопливо семеня следом.

— Скажешь тоже! Зеркало — оно ж деньжищ немереных стоит. Огрызки стеклянные разве что у модисток висят, чтоб барышни шляпки примеряли. А на наших суконных рядах кому оно сдалось? Пощупал товар и бери.

Уголок моего рта пополз вверх в кривой усмешке.

— Значит приценимся и, возможно, поставим. Большое. Ростовое на деревянной подставке.

«Ну, на крайняк вынесем оттуда, где плохо лежит», — промелькнуло в голове.

Мальчишка споткнулся на ровном месте.

— Сеня, да разобьют же поди! Или сопрут!

— Не сопрут, ты для чего там стоять будешь? — хмыкнул я, пряча руки в карманы пальто. — Подумай головой. Народ начнет толпиться у нашей лавки просто ради того, чтобы на себя в полный рост поглазеть. Где еще можно будет свое отражение целиком увидеть? А пока глазеют — девка им наш пиджачок и примерит. А там и купят.

Протиснувшись сквозь бурлящее людское месиво Суконной линии, мы вышли к нужному закутку. Торговая точка Кузьмы Петрова была устроена с умом: тяжелый дубовый прилавок выходил прямо на морозную улицу, а позади темнело просторное помещение. Зимой оно служило теплой лавкой, а летом превращалось в склад.

Кузьма Петрович поджидал возле своего прилавка. Торговец прихлебывал горячий сбитень из кружки, недовольно косясь на проходящих мимо зевак. Заметив нас, он со стуком опустил посуду на бочку.

— Явились, коммерсанты? — Купец отер мокрые усы тыльной стороной ладони, смерив меня цепким взглядом.

— Принесли товар, как рядились, — с опаской ответил Бяшка, косясь на меня.

Барыга скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя превосходство.

— Ну, вываливайте свою сиротскую стряпню. О десятке в месяц за угол мы сговорились, сумма хорошая. Только уговор помните: ежели притащили рванье, то идите с богом. У меня клиентура при деньгах, смешить людей кривыми швами не позволю. И проблемы с околоточными мне тут не нужны.

— Товар чистый. Брюки, пальто, пиджаки. Все шьют в приюте тайной советницы Адельсон. Чище некуда.

Кузьма пренебрежительно скривился.

— Швы, поди, вкривь и вкось, нитки гнилые. Кому этот мусор втюхивать? Меня ж соседи засмеют!

Не тратя дыхания на пустые уговоры, я просто скинул холщовый мешок на доски. Бяшка проворно дернул тесемки, выворачивая горловину. На свет легли аккуратно свернутое пальто, пара плотных пиджаков и брюк.

Снисходительность моментально сползла с обрюзгшего лица торговца. Узловатые пальцы мертвой хваткой впились в ткань. Настоящее английское сукно в рекламе не нуждалось. Кузьма потянул рукав ближе к свету, придирчиво выискивая изъяны в строчке. Работа Вари и ее девчонок испытание выдержала.

— Мать честная… — пробормотал барыга, окончательно растеряв гонор. — Шов-то рубчиком пущен. Нить суровая, намертво держит. Вы где такую мануфактуру взяли, ироды?

— Где взяли, там уже нет, — усмехнулся я. — Щупай качество и давай к делу.

Торгаш сосредоточенно пожевал губами.

— Сшито на совесть, не поспоришь. Только как вы готовое платье без мерки сбывать удумали? Мужик-то разный ходит. Одному в плечах жмет, другой в подоле путается.

Придвинув один пиджак, перевернул его спиной вверх.

— Аршином никого мерять не станем. Девчата сотню человек обмерили и вывели размеры. От щуплого до здоровяка. А на пояснице вшит хлястик. Крой свободный, чтобы работяга свитер поддеть мог. Выбрал размер, затянул ремешок — и пошел. Быстро и просто.

Пока хозяин переваривал, я скользнул взглядом по нутру лавки. У самого окна пустовал отличный светлый пятачок.

В голове тут же щелкнула новая идея. Посадить толковую девчонку из наших. Если покупателю рукава длинноваты окажутся или в поясе широко — она тут же, не отходя от кассы, все подошьет и подгонит по фигуре. Настоящее экспресс-ателье прямо посреди Апраксина двора.

Но озвучивать эти планы Кузьме пока было рано. Сначала нужно намертво застолбить территорию.

— По рукам, Петрович? — протянул ладонь.

Купец еще раз погладил плотное сукно и с готовностью ответил на рукопожатие. Точка сбыта была легализована.

Запустив руку за пазуху, выудил красную десятирублевую ассигнацию и придавил ею край первосортного пиджака.

— За месяц. Угол и половина прилавка наши.

Пухлые пальцы сгребли десятку со скоростью карточного шулера. Купюра растворилась в недрах поддевки.

— По рукам, Арсений… по батюшке не знаю, — выдохнул Кузьма, оценивающе оглядывая меня. — Тащите товар. Угол нынче же освобожу.

— Вот и ладненько.

Сделка закрылась. Бяшка тут же спрятал товар, и мы выдвинулись обратно. Едва свернули за угол, подальше от чужих глаз, как грудь сдавило безжалостным спазмом. Привалившись плечом к обледенелой кирпичной стене, я зашелся сухим, лающим кашлем.

Отдышавшись и смахнув выступившие слезы, повернулся к притихшему пацану.

— Значит так, — сипло скомандовал, поправляя воротник пальто. — Забирай мешок с образцами и дуй обратно. Отдашь Варе. А сам ноги в руки — иди девку-продавщицу искать.

Бяшка серьезно кивнул, перехватывая поудобнее тяжелую ношу.

— Сделаю, Сеня. К вечеру все устрою в лучшем виде.

— Давай, давай, — бросил напоследок.

Мальчишка сорвался с места, мгновенно растворившись в базарной толпе, а я двинулся к стоянке извозчиков. Впереди ждали дела.

Наняв извозчика, я покатил к Старке.

Мороз зло щипал щеки, заставляя глубже прятать подбородок в воротник пальто.

Доехав до места и расплатившись, я двинулся к его будке.

Толкнув створку, шагнул внутрь. Жар от раскаленной буржуйки вперемешку с въедливым духом заставил скривиться.

Трофим обнаружился в углу на перевернутом ведре. Пацан перемазался сажей до состояния трубочиста, по лбу катился пот, но широкие ладони остервенело натирали ветошью бок латунного самовара. Старка сидел на своем месте, накладывая ровный шов на прохудившийся кофейник.

— Здорово, батя, — поприветствовал я ветерана, закрывая дверь. — Как справляется?

Лудильщик с шипением опустил паяльник на металлическую подставку. Оглядел сопящего Трофима и сплюнул в сторону печки.