Ферзь

— Матушка, я расскажу ей про нашу швейную мастерскую. Про Варю и девчонок, которые не милостыню просят, а готовы работать до седьмого пота, чтобы получить реальное ремесло и профессию. И пусть эта суровая старообрядка сама, по своей воле, захочет стать нашим главным инвестором.

— Ты что-то конкретно хочешь от нее получить? — прищурилась она.

— Станки, — жестко улыбнулся я. — Машинки «Зингер». Настоящее английское сукно для нашей лавки на Апрашке. Но главное — мы получим ее имя. Для многих это значит качество и что она разглядела в нас что-то эдакое. Это стоит намного дороже.

Анна Францевна задумчиво коснулась тонким пальцем подбородка.

— А ты хваткий. — В ее голосе промелькнули нотки одобрения. — Вы хотите сыграть на ее любви к труду.

— Я не собираюсь с ней играть, матушка, — спокойно поправил я, глядя прямо на тайную советницу. — Мне действительно нужны станки. Морозова, как человек дела, этот язык поймет лучше любых расшаркиваний, как и отец философ.

Вдова уже открыла было рот, чтобы ответить, но дверь робко приоткрылись. На пороге возникла все та же горничная.

— Барыня… — выдохнула служанка, почтительно склонив голову. — Пожаловали-с. Сами Мария Федоровна Морозова с родственниками. Степан просят в вестибюль.

Анна Францевна мгновенно отбросила последние остатки недавней слабости. Она плавно, с королевским достоинством поднялась, расправляя невидимые складки на тяжелом темном шелке платья.

— Идемте, Арсений, — бросила она властным тоном, направляясь к выходу из залы. — Пора встречать наших главных гостей.