Страница 77 из 175
Тянул к ней руки, как дебил, но во сне сколько ни тянись – хрен поймаешь. И я не поймал ее. А она ржала и убегала, испаряясь на глазах. Вернее, это не она испарялась. Это картинку, все это осеннее золото вдруг взбаламутило, засыпало белесым пеплом и мне под этим пеплом стало плохо ее видно.
Я проснулся со вкусом этого пепла на зубах, хотя откуда мне знать, какой у него вкус. Оксанка спала рядом со мной, еще не вскакивала в ванную.
А мне было хреново. Не от того, что она ушла от меня во сне. Не от того, что мне приснился пепел. А потому что не пепел это был. Просто первым, что я сказал, когда проснулся, сказал сам себе в тихую пустоту ночи, сказал спокойно, отчетливо, было: «Снег».
Охренел ты. Охренел. Почему? Хорошо же все. Откуда?
Ниоткуда.
Все-таки разбудил я ее, она спит-то чутко. От того, что сказал только что, и от моего нежелания поверить, принять и то, что мне приснилось и то, что я потом сказал, мне стало не плохо даже, а страшно. Я схватил ее, сонную: «Э, Андрюш, ты че...» - прижал к себе, а потом раздвинул ей, как она была, ножки, вошел в нее и трахал. Потому что, как ни странно, стояк у меня был. Я трахал ее долго, почти весь остаток ночи и целовал, целовал постоянно. Я хватался за нее, как за соломинку, а она ни черта не понимала, конечно. У нее не было даже сил сопротивляться, она просто бормотала, что хочет спать.
Утром проводил ее, а сам поехал на работу.
Ниоткуда.
Просто мысль приходит сама собой. Ниоткуда приходит. Может прийти, если услышишь песню или стихотворение, почувствуешь запах, ощутишь чувство, которые напомнят тебе об этом. Тогда ты вспомнишь... Бляха, что вспомнишь? Как фантастически круто было, когда ты был под коксом?
К моему ли случаю это применимо? Я же все не как другие делал. У меня ведь тогда все было как: сначала ничего вроде не предвещало, но я ждал, а потом валился. И было ли фантастически круто? Да не знаю. Я ж не кайфовал – лечился больше. А потом думал, что мне не надо уже.
И теперь чего? Охренел, говорю же. Все же супер, я на высоте, я полон сил. У меня на работе все ништяк – или почти ништяк. Теперь и у нас увольнять начали, отбрехиваясь кризисом. Чистят. Да, мы тоже к этому пришли. Только при чем сейчас это? У меня-то все супер. А моя девочка теперь со мной, всегда со мной, она меня любит, она теперь вообще моя жена, и скоро я стану отцом. Она родит мне ребенка.
Так откуда, бл...ть? Да оттуда. Вон, говорят, через десять лет возвращаются. Он всегда с тобой, где-то у тебя в башке. А чтоб вернуться, повод надо и случай. Я ж не знал. Вернее, не хотел знать. Вспоминать, думать об этом – для чего? Я ж думал, я –
клин
. Трезвый. Вот так вот, сам отошел. А значит, коварная это штука.
Говорят, даже может присниться, как долбишься. Даже во сне можешь ощутить то чувство. Или – еще круче: тебе снится кокс и снится, как ты говоришь: не-а, низ-зя-а-а... А проснешься и подумаешь – дебил, ты это чего? Это ж не про тебя совсем. Ты ж трезвый. А у самого руки-то чешутся, ой как чешутся... В пальцах покалывает... В носу свербит...
И ты скажешь себе твердо: не-е-ет, ни хрена. Все в прошлом. Если ты молодец. А если ты не молодец, то, как я, пойдешь своей жене за свежими овощами-фруктами на Жандармскую, там как раз сегодня рыночный день, а ей же, бля, витамины нужны. А рядом с пакетами и свертками для жены ты отвел скромненькое место витаминам для тебя. Много места твои витамины не занимают. И достать их можно быстро.
Да, так это и было. Так долбанулся потом. Начал на работе и – теперь прикол: не понравилось. Но я долбился дальше, на работе, потом дома. Пока не вкатил все полграмма. Это было сразу после ее отъезда, и я шарахнулся эмоционально денька на два. Бесило меня, конечно. Сам не знаю, как там оказался. С возвращением, бл...ть.
Чего-чего? Рецидив? Какая сука только что сказала «рецидив»? Не-е-ет. Не рецидив. Инцидент. Так говорю себе. Я ж не нарк. Я - так...
И вот встречал ее потом. От радости встречи со мной, возвращения ко мне она сияла солнышком. И не нашел в себе сил признать, что теперь все обнулилось, до того мне все происшедшее казалось уже нереальным. А потом я спал с ней, как обычно.
Странно выходит – вот сваливаются из-за того, что не могут кинуть своих друзей, которые тоже нюхают. Под коксом это ж нетипично – долбиться дома в одиночку. Большинство нюхает его в компании и потом тусит. А если яппи вроде меня и хотят эксклюзива, то налаживают себе поставки через персонального дилера, коего я так и не заимел.
Так как все получилось-то? Причина, обстановка? Повод? Пытаюсь перевести на свой случай. Обстановка домашняя... Причина – уезд ее и что-то, кусавшее меня за задницу, повод - сон тот тупой. Выходит, мне нельзя оставаться дома одному. Оксанка нужна мне, чтоб не свалиться. Дожил.
Теперь, спустя неделю, не могу даже понять, что это такое было. Инцидент, говорю же. Не думаю, чтобы она что-нибудь заметила. Мы созванивались с ней по вечерам, но коротко – из-за меня и работы моей. Нет, по мне было не понять, стопудово говорю.
Однако, мысль про то, что дома
небезопасно
, особенно на Новый год, засела во мне с тех пор. Вот и придумал теперь это, с Парижем. Да, пусть в этот Новый год что-то новенькое будет.
***
- А давай не в Париж, - говорит Оксанка в полусне, положив головку мне на плечо. Мимо нас – «Следующая станция – Жандармская площадь. Майль. Пересадка на поезда междугороднего следования, трамвайные и автобусные линии» - проезжает желто-кафельная подземка под Жанкой, зияющая грязью и унынием и даже в эти часы кишащая народом, разномастным и оголтелым.
- А куда? – спрашиваю рассеянно. Интересный сегодня был день.
- Во Флоренцию.
- Это Сальвина тебе ушки прожужжала? Итальянскому не научила тебя? – улыбаюсь. – Весь вечер только с ней трындела. Не скучала, значит?
- Не-а, - зевает она.
Во Флоренции Вольфинг жил когда-то, оттуда привез и жену Сальватриче или сокращенно: Сальвину, учительницу, ныне немолодую. Там у него куча связей с бизнес-элитами, а во Флорентийском соборе-Дуомо крестили его старшую дочку. Он неравно дышит не только к архитектуре, но и к кухне Тосканы. А лимонные деревца в кадках на верхней террасе его трехэтажной, в пастельно-желтых тонах, виллы в стиле «неоренессанс», местами разбавленной рельефами из белого гипса – это своего рода намек на то, что хозяева как-то связаны с югом. - Нехило, - прошептала Оксанка еще с улицы. Эту виллу там издалека было видно.