Страница 78 из 175
- Во Флоренцию - так во Флоренцию, - соглашаюсь теперь, напряженно фиксируя то пеструю обшивку на противоположном сиденье в метро, то мелкую разноцветную мозаику звериных морд и фигур за окном поезда, из коих сложена «Следующая станция – Центральный Зоопарк. Пересадка на трамвайные и автобусные линии». – Блин, наша, - вздрагиваю. - Пошли, зай - тяну ее за руку, слегка подталкиваю перед собой, а то она совсем уже закимарила. Теперь мы дома.
Да, интересный был сегодня день. Некоторые на вольфинговской позиции предпрочитают андерстейтмент, не из соображений прибеднения, а просто потому что им реально в кайф жить в какой-нибудь глуши на опушке леса, где их особняк отгораживает от всего мира огроменный «дворцовый парк» и до города не ходит общественный транспорт – не то, чтоб они им пользовались. И это объясняется индивидуальностью. А вот Зюдзайте – это помпезно, очевидно и понятно и пояснений не требует. И вольфинговская хата сегодня тоже не требовала пояснений.
- А, фрау... Эккштайн? – запнулся Вольфинг, когда я представил ему Оксанку. – Вы же у «бергов» работаете, да? Делали проджект «Молл»?
Надо же, запомнил. Оксанка с улыбкой кивает в ответ. Она не поправляет его. Она никогда никого не поправляет, если теперь зовут ее только «Эккштайн». Но ведь не смогла насовсем расстаться со своей фамилией, двойную взяла.
Реальным людям неслабо построить всех и вся, даже погоду. Поэтому, когда в его дворцовый парк – в дом нас, понятно, никто не зовет – стеклись наконец все сливки «Гринхиллз» с семьями и
significant other
, дождь уже давно кончился. А когда нам посреди садовых фонариков и грибов-обогревателей подали тортеллату под лимонным соусом, с листиками шалфея, вообще с трудом верилось, что уже почти ноябрь.
Интересно, зачем он нас у себя собрал – ведь не только для того, чтобы про работу трындеть? К светскому трепу, мол, кто уходит, кто приходит, кого повысят и кто с кем, я слабости не питаю. А вообще – были вибрации, что-то я там такое слышал. Но слухи эти засекреченные были на таком уровне, что пробить их пока не было никакой возможности. Я даже близко не знал, к кому соваться и где пробивать. Ладно, может с сегодняшним ужином на траве это никак не связано, думал я. А благодаря жене у меня было чем, вернее, кем заняться в этот вечер. Поправлял на ней пальтишко, укрывал пледом ножки и не мог удержаться, чтобы не поцеловать ее тихонько, пока она с улыбкой: - Андрюш, мне ж теперь не бывает холодно, - специально-нечаянно напоминала мне о нашей с ней тайне.
И в вечерне-городской этой идиллии – кто тут стал бы заговаривать о волне увольнений, которая настигла, накрыла с головой и «наш кораблик класса «люкс», как называл Макс когда-то Гринхиллз. Стратеги наши, подобно банкам, представляемым нами, решили не рисковать – и давай лепить программы «постоянного отпуска» для тех или иных уровней занятости среди адвокатов. Конечно, молодняку больше досталось, но, как я говорю Томасу, это все как прикрытие тому, что те или иные лавочки в том или ином офисе они уже давно хотели закрыть. А его бы тогда просто заведомо на работу принимать не стали, так что – расслабься, говорю я ему. Тебя не тронут. А сейчас о грустных этих вещах если и говорили, то недосягаемо до моих ушей.
И вот – да, интересный день, что и говорить. Поначалу занятия Оксанкой мне было вполне достаточно, и внимание мое к окружающему было поставлено на «стенд-бай». Но вот мы от ужина перешли к напиткам и трепу, Оксанка убежала освежиться, а я узнал в кругу человек из пяти-шести партнеров и принсипалов, что шеф, оказывается, скоро отчаливает, да не куда-нибудь, а к «бергам». Ага. Вот они, вибрации, не зря вибрировали. Он вскоре и сам вклинился в наш кружок и говорил об этом про между прочим, мол, дело-то уже известное. Дебил.
Так, ясно теперь, что собрал он всех именно поэтому, поэтому и вспомнил про Оксанку и проджект «Молл». Стараюсь хотя бы перед другими не лохануться, скроить индифферентный покерфейс, сделать вид, что что-то знал или подозревал. Блин, хорошо темно уже, а то очень уж косячно получается, я ж из его команды как-никак.
И что у меня за аттачменты такие бесперспективные, думаю уныло. Опять обнулевка. Ладно – Макс, тот хоть по-людски все обставил, а этот... Не мог раньше ввести в курс? Там, чтоб я вовремя сориентировался, как мне теперь вообще быть. Нет, Вольфинг, конечно, ложит на людей, и на меня в том числе. Настолько, что к этому уже давно все привыкли. Но это, бл...ть, через край. Соображаю, что при всей этой своей бестормозовости он просто тормоз. Странный тип.
Не успеваю даже толком задуматься над тем, как мне теперь быть со своим стендингом на фирме и что предпринять, чтобы стендинг этот окончательно не проярить, как слышу, что он уже: - Г-н Эккштайн, не помните? Это же как раз перед «молловским» клоузингом было? – меня о чем-то спрашивает. Ну не идиот ли. – Проджект «Рэббит»? Тот старт-ап, который нам не удалось съесть?
- А, «сумасшедший заяц»... – вспоминает кто-то.
- Да, сумасшедший, - словно размышляю вслух, а сам вспоминаю лондонскую высотку за дождевой вуалью. – Да, где уж нам было его съесть. С такими-то требованиями... - бубню как-то автоматически, ни черта не задумываясь.
- Не скажите, - Вольфинг качает головой. - Клиент был в ауте, когда они дернули стоп-кран, - и до меня вдруг доходит, что при всей своей микроскопичности дил этот сорвавшийся доставил ему в свое время изрядную головную боль. Просто у меня фаза такая была в жизни, да и до сих пор есть, думаю, глядя на Оксанку, болтающую с Сальвиной. А тогда я ничего вокруг себя не видел и не сёк, какая конкретно замора гложет моего шефа.
Спелись эти две, думаю, глядя на мою жену и его. Оксанка, фаза моя, говорила не раз, что она чужая на любой бизнес-вечеринке. Вероятно, то же можно сказать и про Сальвину, худую, иссушенную тетку, такую робкую и тихую, что здесь, в этих кулуарах ее можно было бы принять за прислугу. Сальватриче, думаю, спасительница, если меня не подводит скромная моя латынь. Все они нас, типа, спасают – от чего спасает его она?
Когда мы отчаливаем, Оксанка еле держится на ногах. Теперь она быстро устает, в метро клюет носом, а до дома я тащу ее, их, вернее, чуть ли не на руках. Ладно, не буду сегодня всем этим ее парить.
Саундтрек
-
ретроспектива
Sting – Shape of my heart
One Republic – Secrets
The Weeknd feat. Lana Del Rey - Prisoner
Lana
Del
Rey
–
Serial
Killer
***
Андрюхин словарик
Зюттерлин – устаревший вид письменного шрифта, использовавшийся в первой половине прошедшего века
кредит кранч – всемирный финансовый кризис