Давай по-взрослому

Глава 8. Кубок Карбункула. Часть 1

Lana

Del

Rey

–

Serial

Killer

The Weeknd feat. Lana Del Rey – Prisoner

One Republic – Secrets

Sting – Shape of my heart

- Адвокаты «Бергхаузен Клее», офис д-ра Штрауха.

- Да, здравствуйте. Это Эккштайн.

- А, г-н Эккштайн, здравствуйте! А фрау Вингерс-Эккштайн как раз телефонирует... минуточку... Она освободилась... соединяю...

- Привет, лапуся.

- Ой, Андрюш, привет, - поет ее нежный голосок. - Спасибо за цветы.

Сегодня утром прислала мне из офиса фотку себя в этих самых цветах.

- Да пожалуйста. Пахнут? – смотрю из окна, любуюсь на посеревший от дождя ландшафт Европы у меня перед глазами. Серое. Пусть хоть у нее будет розовенькое. - Я попросил такие, чтоб пахли, но не сильно. А то вдруг затошнит тебя. Или головка заболит.

- Как раз как надо, - она уже не поет – мурлыкает, угодил, значит. - На те, в Лондоне, похожи. А ты чего на рабочий звонишь?

- А у тебя сотка села. Кроме того, я звоню тебе по работе, - говорю очень нежно и с удовольствием.

С тех памятных времен проджекта «Молл» мы с ней не пересекались больше на проектах. Не имеют наши клиенты дел друг с другом. Зато мы имеем.

- Бомби, - смеется она.

- Как сама вообще? Сами?

- Ниче. Только Штраух сегодня во время совещания как-то посмотрел странно. Догадывается, что ли? Блин, видно уже... ем много...

- Ни фига не видно. Кушай еще. Жду-не дождусь, когда видно станет. Просто ты красавица такая. Опять эту юбку надела, засранка. Секси мамочка. Не пристает, козлина?

- Нет, что ты. Так, давай бомби, а то мне работать надо.

- Ладно. Так, зайка, файл поймала? Там в третьем разделе ипотека на какие участки? А то их там... задолбался проверять...

- Начиная с десятой позиции. Остальные стерли.

- Я-а-а-асно, - чувствую, как ей приятно консультировать меня и спрашиваю дальше, чтоб сделать ей еще приятнее: - А почему там в списке объектов тоже эти ваши сервитуты?

- Нет, это активные записи о том, что они - бенефициары прав на других участках.

- Надо же, как сложно, - сокрушаюсь, хоть вообще-то это меня абсолютно не волнует.

- Офигеть, Андрюх. Вот это объект. Во вы хардкор финансируете. Там записи еще на Зюттерлине – это ж каких годов…

- Рад, что смог подбросить интересненькое моему спецу.

- Ла-а-адно тебе…

- Я серьезно. Спасибо, малыш, ты – настоящий друг. Вот повезло, что у меня жена так шарит круто.

- Ой, ну надо же, - смеется. – Тогда ты мне тоже подскажи кое-что.

И я охотно разъясняю ей, отвечает ли формулировка в каком-то сервитуте требованиям АИБ – Ассоциации Ипотечных Банков.

- Поняла, спасибо, любимый.

- Рад стараться.

Ясно представляю ее себе в черной юбочке, коротенькой и пышной. Ерзающую на стульчике перед компом, выгнув попку, которой не видно под этой юбочкой, - но я-то знаю, что она там есть. Теребящую на шейке кулончик на тоненькой золотой цепочке, мой кулончик, пока сама она, выпятив губки, обсуждает со мной специфику ипотек и АИБ. И мне становится жарко и тесно в штанах. Вдруг очень хочется оказаться у нее в кабинете на приватном совещании, тет-на-тет, так сказать, закрыть дверь, посадить ее на ее же рабочий столик, задрать на ней эту юбочку, залезть руками под попку, вставиться между ножек и под ее стоны и удивленное хлопанье глазками сладенько оттрахать, трогая живот, как я теперь часто делаю.

Вот блин. А дождь уже реально лупит, будто смыть все хочет. Лупи себе, думаю, быстрей кончишься. У нас на сегодня планы.

– А еще у меня к тебе деловое предложение. Но оно совершенно секретное, поэтому я не могу тебе его сейчас озвучить. Для этого потребуется, чтобы ты прошла со мной в МинФин.

- Ой, это что? Ты предлагаешь мне сделку на административном уровне?

- Это – «Арно», кафе на Театральной, в здании министерства, и там совершенно необходимо твое присутствие сегодня в обед.

- Мы же идем уже вечером на тортеллату к Вольфингу твоему?

- А вы разве до вечера дотерпите, а?

- Да я-то, наверное дотерплю, а вот...

- Так, мамаша, сами покушать любите – нечего на ребенка валить. А вообще – вам обоим питаться надо.

- Так про что ты хотел поговорить? Я ж от любопытства лопну.

- Куда на Рождество хочешь?

- Как куда? К родителям.

- Ладно, на Новый год тогда. Короче, в Париже сколько раз была?

- Не знаю. Раз, кажется. С родителями и Димкой, лет в пятнадцать.

- Тогда поехали.

Она издает восхищенные возгласы. Понятно, она не против и не требует пояснений, с чего это я вдруг так подорвался.

А я рад. Рад, что не требует. И вообще – первый наш новый год в каком-то интересном месте. Не дома. Перемена обстановки. У нас же теперь все новое. А будет еще новее.

Новое. Да, у нас теперь все будет новое. У нас все должно обновиться.

***

Это произошло случайно. Я так ничего и не понял. Настолько не понял, что впору даже бы засомневаться, было ли вообще, но... ах ты, падла. Самому себе-то хоть не пи...ди. Было.

На прошлой неделе Оксанка уезжала ненадолго на какую-то ДД. Недалеко, но все-таки пришлось ей эти дни ночевать в отеле. На три дня всего уехала. Но всем от этого было очень неспокойно – ей, а больше мне.

Уже почти ноябрь и ей получше. Тошнит еще, но реже. Ее уже давно никуда не кидали, а теперь она более, чем когда-либо, казалась мне такой домашней, моей любимой женушкой, носящей нашего ребеночка. Так что за день до ее отъезда мне сделалось очень хреново и жалко ее. Как она будет с пузиком в поезде, не видно же еще ни фига. А вдруг толкнут. Или в отеле этом, мало ли что... Девочка моя. Женушка моя. Мамочка. Хотел взять отпуск и поехать вместе с ней, но она отговорила. Да я и сам понимал, что идиот.

Вечером любил ее очень нежно. Не помню, чтоб когда-нибудь так любил. Как маленькую птичку, пушиночку, нежный лепесток. А она, моя чуткая девочка, все просекла, почувствовала всё и подстроилась под меня. Растекалась подо мной, как вода. Стонала нежно-нежно. Со слезками на глазах кончала.

На сон грядущий вроде успокоился. Но... сволочь. Потом приснилось кое-что. Приснилось бы под утро, когда уже просыпаться пора, чтоб специально, мол, хватит уже спать.

Нет, приснилось ночью.

«Андрюшенька, я ухожу».

Опять, но теперь там были еще кулисы. Золотой, сухой и свежий ной-ольменбургский парк Эриха Кестнера – и она. Она сказала мне это вполоборота, на бегу, с лукавой улыбкой хитро прищуренных глазок.

«Че? А ну, стой... Куда, э...».