Давай по-взрослому

Прижимаю ее к себе покрепче и целую ее личико, а она смеется, скривив шаловливо губки. Глупенькая. Ну какая из нее мамаша, думаю, а сам лопну сейчас на хрен от счастья.

***

- Слушай, так ты как себя чувствуешь-то? – отхлебывая чай, отхожу немного после ее новости. Она накормила меня ужином, а теперь она... они... сидят у меня на коленках.

- Да как тебе сказать – говоришь, стихи мои читал?

- Тошнит?

- Да кошмар. Всю неделю уже.

Поэтому не находил ее в постели. Какого не замечал ничего? Глажу ее сочувственно, такую храбрую. Она напустила на себя сейчас такую важную мордашку, что, мол, судьба ее такая, да я и сам вдруг осознаю, что помочь ничем не могу. И не смогу. Ни сейчас, ни в том, что предстоит.

- Ладно, переживу, - машет она рукой. – Сейчас нормально. Вот по утрам, конечно, жесть... Месяце на четвертом должно пройти.

- А ты сейчас на каком? Слушай, так может ты на свадьбе уже... тебя и тогда уже тошнило...

- Не знаю. Сейчас второй месяц пойдет только.

- На Крите, значит? М-м-м... – трусь опять о ее животик, вспоминая наши там с ней безобразия, - ...имя греческое надо будет подыскивать?

- Пока вообще не надо. Вот узнаем,

кто

у нас будет – ты кого хочешь?

- Все равно. Можно Оксанку маленькую. Ты?

- Тоже все равно. Можно и маленького Андрюшку. Чего смешного? – толкает меня ласково в бок.

- Прикинь, скоро будет у нас такое... крикун такой... ма-а-а-а-ма, ма-а-а-а-ма...

- Или «па-а-а-па» - вообще, дети не сразу после рождения говорить умеют, ты в курсе?

- Понял. Давай, расскажи мне еще... что там в твоей книжке написано... – под ее маечкой лезу опять к ней в подмышку. – М-м-м, без лифчика... Тепленькие какие...

Ей сейчас, возможно, не до этого, но у меня уже давно стояк, как и всегда, когда она у меня на коленках. А тут еще разговоры про сиськи ее и про беременность – очень возбуждает, оказывается. Не думал.

- А мне... дашь тоже... пососать? – норовлю укусить ее легонько за сосочек. Она пытается увернуться, но безуспешно.

Ловлю себя на мысли, что хочу увидеть ее с большим животом. Голенькую. Аж неудобно от того, как еще жестче каменеет все у меня в штанах, стоило только представить себе ее такую. Это нормально, что от этого так заводишься или я маньяк какой-то?

Хотел заняться с ней любовью прямо здесь, но теперь почему-то хочется основательно, по-серьезному отпраздновать наше радостное событие, и я тащу ее в спальню.

- А правда, что беременным чаще хочется? – спрашиваю, выныривая между ее ножек.

- О... да... не знаю... пока... не до этого... тошнит больше... – стонет она.

- Бедненькая... – заныриваю опять и стараюсь в ней. Отделываю ее там хорошенько языком, заставляю кончить, хоть она и пытается оттолкнуть, а потом вхожу уже в нее, пока в ней все пульсирует: - Сладенькая моя... а кто сейчас еще кончать будет... ненасытная... мамочка... – и двигаюсь в ней, двигаюсь, двигаюсь... – Давай, раздвигай ножки… - шепчу, когда она кончает, - шире раздвигай... покажи, как сильно тебе хочется... Давай... Иди ко мне...

- Папаша, вы в курсе, что беременным сон нужен, - стонет мне она позднее в изнеможении после не знаю, какого оргазма. Кажется, забыла про тошноту.

- А ты в курсе, что ты секси?

Мамаша

? Что башню мне сносишь? Что меня прет от тебя? Ладно, сейчас... – ставлю ее на коленки, ускоряюсь, держа ее за попку, потом руки сами собой скользят к ее животу. Вообще-то я сначала и в этой позе хотел сделать так, чтобы она первая кончила, но когда чувствую у себя под руками его, щупаю, представляю, каким он будет большим, тугим и круглым, то: - О-о-о... - выплескиваюсь уже в нее с глухим стоном, прежде чем могу что-либо еще подумать.

Она еще некоторое время ласково гладит меня – пока у нас еще никого нет, видать,

мне

будет доставаться ее материнская нежность, думаю с наслаждением, - а потом засыпает прямо у меня на груди. Она в последнее время быстрее устает и легче засыпает. Вот лопух, мог же все-таки догадаться, улыбаюсь сам себе тупой, довольной улыбкой при свете не убывшей еще луны.

А она... тихушница. Меня порывает щелкнуть ее по носу, но хватит уже ее мучить, пусть поспит. Вон, завтра с утра мутить будет – вскочит опять. Поэтому только провожу легонько по ее носику, а она даже не двигается. Кайфовала, наверно, эти два, да три почти дня, посмеивалась с мужа-балбеса, держа в себе маленькую, большую свою тайну.

Нет, а все-таки, мог бы догадаться, в стихах-то сказала мне. Тянусь за соткой, чтоб не разбудить ее, слушаю еще раз ее прерывающийся на ходу голосок, вижу золото осеннего парка, чувствую запах сухой листвы и проникаю в

нее

, проникаю в самую ее глубь:

Посмотри-ка, он прискакал,

Этот день октябрьский, новый.

Он хорошим себя показал.

А с утра пришел не таковым.

Осень рада глаза мне слепить

Золотой листвы ворохами.

А я в них - кружить и бузить

Да к весне прорываться скачками.

То, шатаясь, слаба на весу

Я осенним головокруженьем,

То, взбодрившись, со смехом несу

Я открытое мне откровенье.

Ты, октябрь, повремени

К дням зимы убегать суровым

Ты погодь... Как придут, вспомним мы,

Как с тобой стало всё в жизни новым.

Новым. Да уж, куда новее. Скоро наша жизнь изменится, думаю. Я стану отцом. Моя любимая жена подарит мне сына или дочку. А ведь смог, думаю не без гордости. Мужик, значит. Она, конечно, мандражировала, мол, у

нее

не получится, но получилось ведь. У нас. У меня. Совсем как недавно, когда почувствовал себя солидным, положительным, серьезным семейным мужиком, стоило мне жениться и сказать впервые кому-то в разговоре: «

Meine

Frau

, моя жена...», все остальные, холостые показались пацанами, молокососами. Так и сейчас – лежу вот и чувствую форменно очередной наплыв этой самой солидности. И сам же ей усмехаюсь. Женатый, да еще отец семейства. Во как.

Дурак-то был, оказывается. Думал, брак, дети – это не про меня все. Ошибался. А ведь слушал разговоры про то, что это все «не так просто» и «ненужно» и даже принимал это, как должное. Было это совсем недавно. Не прошло и полгода... А теперь я женат на любимой и единственной для меня женщине, а пройдет – сколько она сказала? еще полгода, больше чуть -, и у нас будет ребенок. Блин, а хорошо же все.

Интересно, когда можно будет определить пол. Спать абсолютно не хочется. Ну-ка, далеко там ее книжка? Осторожненько, бережно перекладываю ее головку на подушку, успокаиваю поцелуем, когда она норовит проснуться, а сам топаю за ее подарком.