Страница 73 из 175
Мысленно посылаю очень далеко и яростно того гада, из-за которого я лишился утреннего секса с Оксанкой и ее тепла в постельке, вмиг оказавшейся такой пустой и неуютной. Лишился своего заряда на весь день. Недовольно топаю в кухонный уголок и позавтракав стаканом воды из-под крана, еду на работу.
Обсуждаю с Томасом субординирование, а когда возвращаюсь к себе, вижу на сотке свеженькое фото ее светящейся мордашки.
«
Красавица моя. Чего глазки беспокойные? Косяки на работе?
»
«
Нет, совещание прошло безболезненно. Все под контролем). А позавтракать не успела(((.
»
У меня забита стрелка на обед, но я решаю пнуть всех и предлагаю голодной жене накормить ее чем-нибудь вкусненьким.
«
Не могу, любимый. У нас тим-ланч, а после мне надо в книжный магазин, кое-что забрать.
»
«
Жестокая. У меня и так с утра ломка, а ты еще лишаешь меня твоего общества в обед. А книжки скоро ставить некуда будет.
»
«
Потерпи до вечера. Вот тебе пока ребус для тренировки мозгов: о чем мои позавчерашние стихи?
»
«
Не могу обещать, что разгадаю, но очень рад, что ты опять начала их писать.
»
Добросовестно слушаю на своем сотовом ее надиктовку, но у меня, естественно, нет времени долго ее разбирать. Про осень. Про веревочный парк. Про нас с ней тоже немного, да? А если про нас, смеюсь про себя, значит, про любовь.
Когда я дома, то уже поздно и в квартире нашей темно. Блин, задержался, лопух.
«Она спит уже, наверное» - прежде чем я успеваю это подумать, длинные ее руки обнимают меня сзади, и в темноте она шепчет сонно:
- Любимый мой приехал.
Я так рад, что она не спит. Вернее, что она проснулась и специально вышла встретить меня. На ней длинная домашняя маечка, волосы волнами спадают на плечи. Глазки заспанные, но нежные и радостные – мне это видно даже в отсветах фонарей с улицы.
- Привет, зайка... Ум-м-м-м, со вчерашнего дня тебя не видел... – лезу языком к ней в ротик, а руками – под маечку. Мне хочется поскорее раздеть ее и заняться с ней любовью, можно даже прямо здесь, в гостиной, а потом продолжить еще где-нибудь.
Но она отстраняется:
- Ну как? Разгадал?
Блин, она о стихах.
- Про любовь? – мне не хочется обижать ее и говорить прямо, что – нет, не разгадал, да мне и не до стихов сейчас.
Она все понимает и смеется: - Ладно, - включает приглушенный свет, берет со столика довольно увесистую книгу, завернутую в подарочную бумагу, протягивает мне: - Вот. Подарок тебе на день рожденья.
- Так а зачем сейчас уже? – удивляюсь. – Заранее не надо...
- Ну Андрю-у-у-уша, - она смеется, как будто я особо редкостный тормоз и не догоняю.
- О‘кей, - сдаюсь. Совмещать секс с литературой у нас неплохо получается, глядишь, она выдумала что-нибудь интересное. Поэтому разрываю оберточную бумагу и читаю:
- «
Das
gro
ß
e
Buch
der
...» Большая книга... – «…стихов» - думаю с уверенностью, а она берет в руки мое лицо, чтобы посмотрел на нее и говорит, глядя своими бездонными глазками в мои:
-
Андрюшенька, я беременна
.
- А-а... – в первый момент я даже не въезжаю, только тупо хлопаю глазами, смотрю, как болван, на книжку и читаю: «
Das
gro
ß
e
Buch
der
Schwangerschaft
» Большая книга беременности.
Вот это да.
Потом смотрю на ее мордашку, дышащую теплой, доброй, нежной радостью. Уверен, рожа моя расплывается сейчас в глупейшей улыбке. А она встречает ее, улыбку эту, терпеливо и радостно, совсем, как мама встречает бегущего ей навстречу сына и целует меня, будто на руки поднимает. Тут уже я просто смеюсь тихонько, так же, как она:
- Ух ты-ы... ни-че-го-се-бе... классно...
Обцеловываю ее личико, а потом задираю маечку и глажу голенький, еще плоский абсолютно животик: - Да? – киваю на него беспомощно. Там, мол? Не дошло пока до меня, что я стану отцом, а там, у нее в животике... блин... даже поверить трудно... не то, что сказать.
- Да, - она очень нежно ласкает мою голову, прижимая меня лицом к животу. – Сегодня у врача была. – И – шепотом: - Рад?
- Спрашиваешь... Вот ты конспира-а-а-тор, - смеюсь.
- Сюрприз хотела сделать.
- Блин, сюрприз. Да я бы ни за то не догадался... Постой, у тебя ж недавно месячные были?
- Не месячные, а кровотечение такое промежуточное. В связи с оплодотворением. Я и сама не знала, что такое бывает.
- Вот реально провела меня, а... – я трусь лицом об нее. Она такая тепленькая. – Да я б даже сроду... А с какого к врачу-то побежала?
Она сидит теперь у меня на коленках, а мне хочется усадить ее на себя с ногами, закрыть ее всю собой, закутать в кокон на все... сколько там... девять месяцев... Драгоценность моя...
- Тест в субботу сделала. Чувствовала: что-то не так.
- Говорил – все будет хорошо, а ты переживала. Стоп – так ты еще с субботы знала?
- Андрюш, вот ты балда, - поет она нежно, любовно. – Я тебе тут уже два дня поэмы кидаю...
- Так стихи об этом... Ну да, похоже... Подожди, - стукает меня, - так ты с... животом... по веревкам лазила???!!!
А я еще подгонял ее, подначивал... А ей же
плохо
было... Так, сейчас, кажется,
мне
плохо станет.
- На такой ранней стадии ничего вроде...
- И мы еще бегали?!.. И на велике?!!.. А кружились в парке... блин...
Она уверяет меня, что бегать беременным на такой ранней стадии можно, только б пульс в рамках держать, но я слышу ее плохо, у меня, блин, кровь стучит в висках:
- Оксанка, да ты бешеная! Да мало ли, что там пишут... Да ты весь Ной-Ольменбург еле дух переводила... А на Нидде задыхалась...
- Врач, кстати, сказал, что на велике можно еще долго ездить, главное - не падать...
При слове «падать» мне будто что-то дает в лоб, я забываю, что минуту назад хотел укрыть ее собой, как хрустальную, защищать от всех невзгод этого мира и вместо этого трясу ее, как деревце:
- Так, все! С сегодняшнего дня – завяз! Теперь ты беременная и будешь вести себя, как беременная.
- Ла-а-адно... – тянет она недовольно. – Вот поэтому я и не сказала тебе сразу. Знала, что в веревочный парк не отпустишь. Эх, кросс жалко, понравилось мне.
- «Кросс»! – передразниваю ее грозно. – Смотри у меня. Вот... – тянусь за солидарностью к... тому, кто у нее там, в животе, наклоняюсь и говорю туда: - ...повезло нам, а? У нас мамаша – экстремалка. И хочет, чтоб у нас такой же экстремальчик родился... или экстремалочка...
- Андрюха, да ты вообще! Пяти минут нет, как знаешь, а уже ограничиваешь! И заговоры строишь против меня.