Давай по-взрослому

, понимаю внезапно, и работает он добросовестно. С удовольствием. Вот хохмы.

Не подхожу к нему, просто смотрю еще некоторое время, как он занимается делом. Пацанам, наверно, уже по домам пора. Это ему торопиться некуда, вот и гоняет их. Или они сами не хотят уходить, остались поиграть после уроков. Орет им что-то. Вряд ли узнал меня такого, с коляской. Вряд ли видел вообще – не до меня ему, занят сейчас. Если б не герыч, думаю, он возможно баскетболистом стал бы, хотя кто его знает, как у них там, в Узбекистане, с баскетболом.

Размышляя о том, какая все-таки жизнь неожиданная и уму непостижимая штука, неспешно качу дальше сынино будущее средство передвижения. Вдруг из болезненно-холодной рыхлости парка на меня черным знамением с коляской той же модели, что у меня, только черного цвета и этого года, новенькой, надвигается... чувак-панк. Его появление в таком контексте неожиданно само по себе, но я тут же невольно думаю, что именно с него все началось. Потом запрещаю себе винить посторонних людей в принятых мной решениях, тем более, что они об этих решениях даже не подозревают, а я сам о них типа не жалею. Мне так и хочется спросить его, как там сейчас Рэббит. Хотя если их сисадмин отхватил такую коляску с премиальных, значит, не зря я его шефу тогда мозги вправлял и дела их неплохи. Рядом с ним, в черном и пирсингах – его девушка-подруга-или-жена, усталое, задолбавшееся ее лицо замазано белым. А его распирает гордость, это видно за три версты. Видать, освободился пораньше после работы и спал-видел, чтобы вот так вот теперь тут со своим отпрыском прогуливаться. Поравнявшись со мной, он смотрит на меня, как на единомышленника, и говорит со степенной улыбкой: «

Guten

Tag

,

добрый день», - на что я вежливо отвечаю так же.

Все это хорошо, думаю, все замечательно. В судьбу я не верю, в ее знаки – тоже, вот хоть ты меня режь. Сегодня мне показали двух чуваков, чьи судьбы, как ни крути,

я

устроил. А ведь сроду не был альтруистом, вот что забавно. Только почему сам теперь фигней страдаю – непонятно. Это, наверно, взаимосвязано – от себя по куску отрезал и им приложил.

Я, кажется, уже высох, но не согрелся. Если опять заболею, то по отношению к Оксанке это будет уже несправедливо. Сколько ж можно ей со мной нянчиться. Хотя, тогда, может, накроется Мексика.

- Где брали? – чувак в таких же кроссовках, как у меня, только более убитых, тяжело вздыхая, опускается рядом со мной на лавку.

- Жена на Рождество подарила, - отвечаю, не удивляясь его вопросу.

- Вещь, правда?

- Согласен.

- Вот мои уже не первой свежести, а я с ними все расстаться не могу. А моя спортом не интересуется, - снова вздыхает он. – Я даже вынужден всегда на работе душ принимать, чтобы не напоминать ей о том, что опять тратил время на бег. Совсем замучила, мол, я и так много работаю. Вы?

- У меня... мне... да нет, моя – нормально, - отвечаю.

А он откидывается назад, закрывает глаза и нервно барабанит пальцами по скамейке.

- Сделка накрылась? – спрашиваю вдруг, не задумываясь.

- Ага, - он – не открывая глаз.

- Большая?

- Не очень. Просто с лета над ней работал.

- Так вы где-то здесь работаете? – я признал в нем «своего», что здесь, по соседству, мягко говоря, неожиданно.

- Да. Вон там, - он кивает на ту сторону улицы, где, словно на фотке под треснувшим стеклом рядом с Эльзой расположился бутик под иссушенными, костляво-голыми ветками робиний.

- Хорн? – не верю. – А ваша канцелярия каким правом занимается?

- Экономическим, всех видов, - он все же открывает глаза. – Будем знакомы – Михаэль Петерзен, - представляется и протягивает руку. - А вы тоже адвокат?

- Да, - пожимаю ее и представляюсь сам. - Вы – нотариус? – пытаюсь вспомнить его знакомое, вероятно, с какого-нибудь сайнинга, лицо.

- Заместитель. Жду официального назначения. А мы не встречались?

- Возможно, - называю пару проектов, но он машет головой: - Но вы же из «больших»?

- Уже нет.

- Ушли эссошиэтом?

- Принсипалом.

- Так откуда?

- Гринхиллз.

- Интересно.

- Да, возможно.

Не нахожусь, что бы еще такого ответить и поднимаюсь с лавочки, обнаруживая желание попрощаться и идти дальше, но он поспешно вскакивает:

-  Пошли? – кивает мне на виллу Бете. – Поговорим.

- Да... как-то... – бросаю взгляд на свой прикид и коляску, но он только машет рукой: - Ничего, я не лучше. Ресепшн все равно разбежался по случаю пятницы, так что ваш вид никого не шокирует.

- Я вам не подойду, - улыбаюсь ему.

А вы не подойдете мне. Вспомнил, как мы с Оксанкой рассматривали фотки с их сайта и угорали с их офиса, мозолящего глаза травертином и чудесами из гипсового стукко. На фоне этого музейного великолепия немногочисленные компаньоны, годящиеся мне в дедушки, смотрелись пацанами.

- Посмотрим, - улыбается он мне в ответ, обходя тетку с собакой громадных размеров, которая, однако, дает дорогу моей коляске. – Степень есть?

- Есть. А «без» не берете?

- Нет.  Специальность?

- Финансовое и банковское. Но в лобби не хочу, простите за наглость.

- Да пожалуйста. Это, конечно, предрассудки все, но не хотите – как хотите. У нас скучать в любом случае не будете.

«У меня что, такой скучающий вид только что был?» - думаю, следуя за ним в небольшое фойе и пытаясь вычислить, сколькими сортами мрамора оно отделано. Вилла «Бете» изнутри оказывается даже веселее, чем снаружи.

Коляску оставляю под травертиновой лестницей, ведущей наверх и, вспомнив фотку с их сайта с квадратной «ракушкой» из кованых перил, в сердце которой тоненьким паучком виднелась люстра, задираю голову вверх, на высоту четырех этажей старого образца – вон он, паучок. Да, «большие» не только обитают в коробках, но и отделка у них внутри современная. А этот бутик не только в историческое здание залез – тут реально все, как в музее.

- Вы не думайте, что мы такие затхлые. У нас вполне современный стиль работы, - успокаивает меня Михаэль, а я решаю, что вопрос, давно ли у них упразднили печатные машинки, покажется ему неуместным.

Фотки не врут, и его кабинет встречает меня мраморными панелями и барельефами, но оснастка рабочего стола вполне напоминает мою бывшую, гриновскую.

- Чего вам предложить? – он порывается продемонстрировать содержимое мини-бара.

Но я отказываюсь:

- Воды. Без газа. Вредно после бега.

– И то верно, - соглашается он. – Так как? Давно ушли из Гринхиллз?

- В ноябре.