Давай по-взрослому

Глава 14. Биржа труда. Часть 2

Kygo feat. One Republic – Stranger Things

Haelos – Oracle

Imagine Dragons – Zero

Mana – Tengo muchas alas

One Republic – Feel again

Florence and the machine – The dog days are over

Не могу сказать, что именно этот разговор с отцом оказался решающим. Там вроде еще мексиканская свадьба была эта гребаная и даже этот засранец Берке. И все-таки – нет, черствый я. Урод бесчувственный. Не люблю, чтоб на меня «влияли». Вернее, не ведусь на попытки повлиять. Замыкаюсь сразу. Так что, возможно, решение искать работу, какую бы то ни было, любую, лишь бы мало-мальски по специальности, я принял только после всего в совокупности.

Билет в Мексику – это удовольствие дорогое, но я же обещал. Хотя – смешно. Как будто своими деньгами распоряжаюсь, а не... ее, зарплатными. Ладно, мы выше этого, так говорю себе, заказывая эти самые билеты. Пусть будет бэбимун. Вернее, пусть пройдет поскорее.

Кучу бабла, которую отвалил за билеты, можно было бы потратить с куда большей пользой – на хорошую коляску, например. Но, сама не подозревая, она ловко вырулила еще ранее, прощебетав мне, что знакомые знакомых предлагают какую-то годовалую. Сейчас она стоит штуку, а значит, будь это новая модель, мы бы ее не купили. С колясками – с ними, оказывается, как с машинами. Так же часто выпускают новые модели, поэтому они также стремительно теряют в цене. А ты читаешь заключения тестирований по безопасности, маневренности да внедорожности. Но Оксанка настаивает, что брать у знакомых бэ-ушную, но крутую коляску – это в каком-то смысле даже хиппово.

До свадьбы осталось уже совсем недолго, и теперь мы с ней разучиваем этот идиотский танец. Хореография у нас авторская, Оксанкина, потому что оригинальный ритм песни скорее на расслабоне и напоминает рэгги. Но танцевать рэгги – это слишком просто, она не этого хотела. Обещала ведь мне, что жопой вертеть заставит.

Somos

como

mar

y

com

arena

...

мы с тобой, как море и песок

. Это она мне так объяснила, мол, об этом песня и как замечательно подходит, ведь свадьба будет на пляже.

- Да ты думаешь, там кто-нибудь шарит по-испански? - ною и тут. – Все отсюда выходцы, никто не оценит.

Я, вероятно, зря так говорю: готов поспорить, выходцы эти драпанули в Мексику тогда, накануне Дня Победы, и победы не их, а над ними. Так что скорее всего, живут они там уже давно, а на свадьбе будут их дети и дети детей, рожденные уже там.

Даже к нашей свадьбе мы так не готовились. Но я согласился, а значит, танцы эти неизбежны. И я просто даю использовать себя, как объект ее экзибиционизма, после каждой репетиции чувствуя себя безвольным и фактически изнасилованным.

Сегодня пятница, у нее на фирме какое-то мероприятие, которое она прогуливает, оставшись дома. Еще с утра с радостью сообщает мне, что в Бахе сейчас плюс двадцать семь. Теперь каждое утро погоду смотрит.

А я пользуюсь тем, что мороз чуть отпустил, температура ноль-плюс один и ухожу пробежаться. Мне надо размяться, стряхнуть с себя паутину этих танцулек и назойливую латиноамериканскую мелодию, в которой при всем отсутствии слуха начал запоминать какие-то звуки. Скорее бы уж оттанцевать, а то скоро во сне ее буду слышать, вскакивать посреди ночи.

Поначалу пробежка оказывается тяжкой, потому что сейчас все-таки холодно. Но под конец я уже просто ловлю кайф и, вернувшись, взбегаю к нам на четвертый этаж, презрительно пренебрегая лифтом.

- Нет, не приедем. Мы ж на свадьбу улетаем, - слышу ее голос, пока стаскиваю мембрановую куртку. Она говорит со своими, включив, как обычно, на громкую связь. – Я же рассказывала.

- Да нет, мы забыли совсем, - расстроенный голос тещи. Неудивительно, они постоянно все забывают.

- Так это... аж в Испанию? – вклинивается тесть.

- Росарито – это в Мексике.

- Боже! – теща восклицает в ужасе, будто и вправду первый раз обо всем этом слышит. – Оксана, так долго лететь! Как же ты выдержишь? А там как будете? Не заразишься ничем?

Смотрите-ка, мои аргументы.

- За билеты, наверно, цены не сложишь!

Они, естественно, не одобряют сорения деньгами, которые теперь в нашей молодой семье не я зарабатываю.

- Нет, вы знаете, было недорого. Они нас еще давно пригласили. Мы билеты брали заранее.

Типа, когда я еще работал и все было хорошо. Я, конечно, ценю ее готовность выгородить тот факт, что нам эта поездка сейчас без надобности, потому что я... не работаю, блин. Но почему-то вместо того, чтобы пройти к ней и поцеловать, как задумывал, я конспираторски замираю в прихожей в одном кроссе, который не успел стянуть.

– Что это? – спрашивает Оксанка, когда на том конце слышен шум стройки.

Видимо, теще нужно успокоиться, и она меняет тему:

- Это на соседнем участке. Им бетон привезли. Уже фундамент заливают.

- Вы уже знаете, что у вас за соседи?

- Местные какие-то. Молодые, - тещин голос опять звучит недовольно.

- Они недорого купили. И недавно совсем - тесть снова подает голос. – Фирма быстро делает.

В голосе тестя слышна уже неподдельная грусть. Похоже, зря теща тему меняла. Сейчас опять начнется о том, как они мечтали, чтобы мы построились рядом с их домом, жили бы рядом и тэ-дэ.

Даже если бы я имел хоть малейшую возможность получить кредит – с какого перепугу нам там строиться. Откуда такие мечты. Пожизненно мечтами тесть живет, думаю, нет, чтоб глаза раскрыть пошире, на жизнь трезво взглянуть.

- А ты сегодня чего дома? Не заболела случайно? – спрашивает теща, понимая, что тему стройки тоже надо сменить.

- У нас мероприятие, а я не пошла. Делаю хоум офис.

- Это чего? А, работа на дому... – тянет теща расстроенно. – А вообще – много работаешь? Допоздна?

- Нормально, - теперь и Оксанка вздыхает. - По законодательству беременным вообще нельзя оставаться на работе позднее восьми часов.

- Это к ряду? – не понимает тесть.

Он редко вникает в подробности ее работы. Да мой отец всегда так же к моей работе относился.

- Это в смысле до двадцати-ноль-ноль.

- Ох, господи, да что это за работа такая, - причитает теща. - Как тебя Андрей отпускает! И часто ты так остаешься?

- Да нет.

Глубокомысленное молчание, потом протяжный вздох тестя и произнесенное им с горечью:

-

Я не ожидал, что моя дочь будет кормить семью.

Надо мне? Надо мне говорить, что сейчас во мне происходит?

Мало того, что распластался по стенке, как ЧМО, как бомж последний, как иждивенец, будто это и не мой дом совсем. Только б не обнаружить свое присутствие. Только б она не узнала, что я все слышал. Только б не узнали они. Мало этого.