Страница 10 из 175
Там и говорить-то нечего. По сути, разговор наш с ним окончен, толком не начавшись. Я и так сказал гораздо больше, чем должен был, а дальше - пускай он сам учится жизни. Но что-то мне подсказывает, что, несмотря на его трогательную неискушенность в юридических вопросах, учится он на ходу, учится прямо сейчас и, скорее всего, не разочарует меня. А если все пойдет именно так, то сделкой этой мне, вероятно, не придется больше заниматься.
***
- Стресс на работе? – спрашивает Тина, пока мы отлеживаемся у меня в постели – квартира мне та же самая досталась, в которой с мая жил.
А что, напряжен я?
- Ничего особенного, - качаю головой, обнимая ее.
Ей, кажется, не хватило, вот она и прибирает меня к рукам и делает все сама. Вообще-то во время секса я о работе никогда не думаю. И вообще не думаю. Да то была и не работа, усмехаюсь самому себе, закрыв глаза и поглаживая ее волосы, как обычно во время этого. Пусть думает, что мне настолько хорошо.
Это все тот чувак за барной стойкой этим вечером со стрижкой и в шмотках панка. Он, этот лондонский панк, напомнил мне сотрудника того стартапа, который получил от меня вчера бесплатную юридическую консультацию по выживанию, такую, какая в натуре стоила бы ему, стартапу, нескромной суммы. А мне теоретически может стоить моей должности, но я абсолютно не переживаю.
И вот скажите мне на милость, как она, Тина, вычислила, если дела мои ее не интересуют, почему и рассказываю о них мало. Ну можно ли так меня читать, вздыхаю почти со стоном – да, ведь мне хорошо, вообще-то.
- А ты? – требует она, прерываясь.
Мягко, впрочем, без наезда. Блин, теперь не отвертеться. Уже было расслабился нормально, а теперь напрягаться опять. Но я ж не козел какой-то неблагодарный, вот и делаю ей тоже.
В Хард Рок Кафе, где видел того странного бармена, мы заперлись, отшатнувшись от паба напротив, из которого под рев гитар гудело нам навствечу «
D
’
you
know
what
I
meeeeeaaaan
…
зна-а-а-аешь, о чем я-а-а-а
…» Оэйсис. Более вычурные хаты вокруг Гайд-парка были битком, я нигде ничего не резервировал заранее, а мы, типа, хотели пообщаться. Однако, пока нам принесли поесть, наводнилось и здесь, чем эти наши планы общения были сведены на «нет».
Не знаю, может Тине хотелось прийти в себя с дороги – хотя тут лёту-то, но после я все равно зачем-то потащил ее потусить в fabric. Она смеялась, говорила со снисходительностью, что идти туда в субботу – банально и неактуально, если ты не рейвер, и долго мы там не торчали. Тина бывала уже в Лондоне, и у нее тут есть свои любимые места. Вероятно, в эти дни мне предстоит узнать, какие. Ладно, хоть город посмотрю.
Уверен, она и достопримечательности все здесь уже видела, но поскольку погода назавтра хорошая – реально хорошая – плюс суббота и мне не нужно работать, я тащу ее гулять.
Как странно – вода в Темзе грязнющая, но вот смотрю в нее с этого «кармашка» на Тауэрском мосту, в котором стою сейчас с Тиной, и мне почему-то вспоминаются те пятна на картине у нотариуса. Там голубое было, синее...
Странно еще и то, что вот сколько же раз бывал я в Лондоне, но только сейчас внезапно вспоминаю, как читал про него в книжке. Той, что читал с
ней
. Блин, с кем...
Спокойно, говорю себе. Не отгонять, а принимать, пусть побудет. И пусть потом сама уйдет. Только она ж просто так не уйдет теперь, усмехаюсь, глядя в качающуюся внизу желтовато-бурую рябь. Что-то небо тоже хмурится, даром, что с утра было голубое с ватными клубками – вон, предательская серость в них какая-то появилась, как будто кто-то запачкал, обсыпал пылью вату.
А
она
навязывает мне и другие воспоминания, раз уж такое дело. Ну, давай, говорю ей, посмеиваясь, что там у нас еще было.
Что-что... Да вот, стояли как-то с ней также на мосту, целовались, как дурики... Только вечером это было, два года тому назад... Ну, может, не точь-в-точь, но что-то около того. В августе было дело. Интересно, думаю, приподняв вверх брови, качаю сам себе головой, поражаясь своему открытию, а ведь тогда, сто лет назад на террасе, в общаге – это ж тоже был август-месяц. Я бы не запомнил, да у нее в дневнике, кажется, так было записано. Да, август. И когда встречаться начали, тоже был август – как сейчас.
- Как сейчас... – бубню себе под нос, ловя себя на том, что снова тискаю кольцо в кармане.
- ...Андреас? – вздрагиваю от голоса Тины.
Она, кажется, сказала мне что-то.
- А?
Тина пристально смотрит на меня, но потом говорит со своей улыбкой:
- Ничего особенного. Может, пойдем уже?
И мы уходим, пока над нами сгущаются пыльные облака. Вообще-то, я собирался пообедать с ней в каком-нибудь таком месте, где и ей с ее детоксами найдется, что поесть. Но пока я, потирая башню, оправляюсь от своих картинок, говоря им, вернее,
ей
, что мол, я не прогоняю, просто я не могу сейчас, у меня дела, Тина вдруг ни с того ни с сего заявляет мне, что «Мы пришли!» и заводит меня в красиво-кирпичный четырехзвездочный Лондон Бридж отель, по дороге между кремовых колонн поясняя, что нам там нужно:
- Хочу проверить, пришел ли мой чемодан.
- Так ты еще один привезла? - недоумеваю, догоняя на ходу.
Вернее, спотыкаясь. Один чемодан у меня в квартире оставила. Зачем ей столько барахла, на неделю-то. И вообще...
Прежде чем я успеваю что-либо спросить, на ресепшне ей подтверждают, что другой ее чемодан сегодня подвезли и он уже в номере. В ее номере.
- Пойдем перекусим в баре? – она форменно толкает меня в помещение, именуемое Quarter Bar, а я в полной прострации даю себя вести, полагая, что рано или поздно она мне все разъяснит.
Оказывается, что до обеда надо еще немножко подождать, поэтому Тина: -
Then
we
’
ll
go
for
two
Poet
’
s
dreams
for
aperitif
,
thank
you
. Тогда нам, пожалуйста, две «Мечты поэта» на аперитив. Спасибо, - заказывает нам по коктейлю. А у нее американ инглиш, думаю.
- А... Тина...
Решаю, что этого вокруг-да-около с отелями да аперитивами с меня достаточно и надо узнать теперь, что к чему.
- Я уезжаю в Штаты, – перебивает она, прежде чем я успеваю закончить вопрос. – Делать мастера оф сайнс по клинической психологии. Пыталась сказать тебе, пока мы стояли на мосту, но ты... не расслышал.