Страница 11 из 175
Только тогда пыталась или раньше? А я постоянно «не слышал», потому что думал о чем-то левом? Да и какая разница, когда она пыталась мне об этом сказать, думаю. До меня доходит, что ехать туда она решила уже давно, но не посвящала меня в свои планы. И что, теперь – вот так вот? В отеле?.. Не ставлю ее спиной к стенке этим вопросом, хрен ее поставишь, а думаю эту мысль скорее сам с собой наедине.
Да ведь она меня читает все равно:
- Андреас, а можно узнать, ты и всерьез думал, что сможешь так продолжать и что из этого даже что-то может получиться?
Да, жутко это, когда ты открытая книга. С другой стороны, удобно, если всем все ясно и не надо мусолить детали и уточнять. Можно просто сказать мне вот так, мягко, без наезда, что, мол, я же сам знаю, что запорол, просто удивительно, зачем вообще все это начал...
Она права. И если чья-то правота способна вызвать во мне раздражение, то теперь оно лезет через край. Меня раздражает ее правота, потому что это значит, что неправ я. Она сама мне безразлична, понимаю вдруг. Мне было с ней удобно, только удобно и все. Иногда отношения строятся на удобстве и вживаются в него. Я был готов, уже настроился на это вживание, на эту жизнь. Только она не захотела. И получается, не захотела потому, что
я
облажался.
Я
не дотянул до ее планки – чем? Да, наверное, своим психологическим багажом, как это ни странно. И даже сейчас, когда ее возможно злит все это, злю я – как долго я уже ее злю? – она не теряет самообладания. И от этого я кажусь себе очень тупым, жалким и подлым. А когда мне кто-то пеняет, справедливо пеняет – не знал, что это способно привести меня в такое бешенство.
Я никогда особо не блистал в школе, учился более или менее. Возможно, поздно перешел в гимназию, возможно, просто середнячок был ученик. Однако в высшей ступени у меня уже начали вырабатываться кое-какие амбиции по поводу того, куда я буду поступать, поэтому я приучил себя тянуть предметы. Однажды мне очень нужна была хорошая оценка по какому-то предмету, но мне ее не поставили, а поставили восемь баллов, то есть, «три» - а «три» – оно и здесь «три». Кажется, написал я невероятной степени бред. Кажется, предмет был идиотский типа, история или что-то тому подобное, где оценки – вещь субъективная. И я возник впервые в жизни. Однако учитель был непреклонен, более того, мне в первый и последний в жизни раз нетерпеливо и крайне неприязненно дали понять, что то, что я написал – пурга, и я достал одной уже своей тупой попыткой доказать обратное. И я четко въехал тогда, что, будь я, к примеру, младше, учитель нашел бы в себе силы говорить со мной более снисходительно, щадить мои чувства и мое какое-никакое, но самолюбие. Но поскольку я был уже довольно взрослым занудой, вдобавок не очень умным, он дал тогда волю своей запаре.
И мне вспоминается тот случай, когда вижу и слышу сейчас Тину, разочарованную, нетерпеливую. Неприязненную. А мне неприятно говорить с
ней
. Мне неприятна она, думаю. Все это время она пряталась за своей улыбкой, а сними она ее хоть раз и покажись мне хоть разок такой, какая она сейчас – умная, недоумевающая, разочарованная мной, раздраженная тем, что потратила на меня, столь неидеального, драгоценное свое время – понял бы это гораздо раньше. Я разочаровал ее в ее стремлении к совершенству. Разочаровал своим собственным несовершенством, своим эмоциональным багажом и нежеланием им с ней делиться. Психической своей нестабильностью, думаю.
А ведь сам себя считал стабильным, по крайней мере, стабильнее некоторых, и... ну... не тупым. Что, точно так же бесит, когда тебя из отличников вдруг суют в круглые двоечники, а тебе непривычно да ой, как обидно? Не знаю, никогда не был отличником, говорю же.
Что еще выходит? Выходит, я люблю себя. А ее предъявы говорят мне, что любить мне себя не за что. Но я упорно, отчаянно цепляюсь за себя – как, мол, не за что, и от того злость моя на нее сильнее только. Но я не выпускаю эту злость, держу ее в себе, ведь... дело уже прошлое. Ведь это получается, и я потратил на нее время. К чему сотрясать воздух, думаю.
Нет, во время этого нашего разговора – заключительного ведь? – мы вообще ни разу не повышаемся. Кажется, я вообще ни разу не слышал, как звучит ее голос, когда она его повышает.
- Тина, - спрашиваю зачарованно, - а... какой средний балл был у тебя в аби?
- Что?.. – с тайным удовлетворением отмечаю, что вырубил ее этим вопросом, столь неожиданным. Под конец удалось-таки вывести ее из равновесия: - Один и два.
Отличница. Удовлетворенно киваю, мол, ничего другого я и не ожидал.
Сколько времени требуется, чтобы сделать коктейль? Два коктейля, но одинаковых? Не в курсе, сам их никогда не делал, если по-настоящему. По крайней мере, нам их теперь несут, а у нас уже – что, все произошло так быстро?
Золотисто-коричневая «Мечта поэта», которую мы пьем из широких «купов» для шампанского, оказывется тем самым коктейлем, который Тина делала для меня на Новый год. Надо же, да она что, сентиментальна все-таки? Вкусно. Пью и припоминаю его горьковато-травяной, медовый привкус, в котором вопреки названию никаких эксцессов, ничего лишнего. Стильно и приятно. Понятия не имею, что в него идет. Интересно, откуда она тогда, в новогоднюю ночь достала у меня ингредиенты? Наверное, просто взяла то, что оказалось под рукой, думаю.
Так как долго ее все это бесило? Бесил
я
? А что, может вся эта байда с мастером оф сайнс – так, повод, чтобы свалить от меня подальше? Уверен, его с тем же успехом можно сделать и у нас, да в нашем универе прямо, а Штаты – да, в плане психологии престижно, продвинуто и прогрессивно, да дорого, наверное? Но у ее родителей, есть деньги. А когда она начнет работать по-настоящему, они и у нее тоже будут. Я когда-нибудь интересовался ее работой? Нет, вряд ли из-за меня, думаю.
Стоит ли говорить, что расстаемся мы друзьями, вернее, не расстаемся вообще. Никто не произносит слова «расставание», мы просто разъезжаемся в разные стороны. Строго говоря, мы никогда и не были вместе.
В скором времени я забываю о ней, забываю напрочь – настолько мощно обрушивается на меня опять моя... болезнь. А как надеялся выкарабкаться. Да что там – «надеялся» - уверен был, что
уже
. Но Тина мне дала понять, что мне рядом с ней не место и предоставила самому благополучно разгребать свое дерьмо. И вот я замечаю, как вязну в нем опять, что по уши уже в нем завяз.
***
Завяз, по ходу. Мне бы в себя прийти, однажды ведь неплохо получилось в этом городе. Спортом бы опять усиленно заняться. Отвлечься бы на что-нибудь, может тогда опять станет хорошо?