Страница 59 из 61
– Это остатки башни, – ответила она, её голос стал серьёзнее, – Её фундамент. Лучше не трогай. Это не просто стена, Лима, это граница. Здесь всё пропитано магией, и любая неосторожность может иметь необратимые последствия.
– Мы уже у Межземелья? – Я ощутила лёгкое покалывание в воздухе, словно здесь начиналась другая реальность, другая магия.
– Да, – коротко подтвердила Ирнет, её взгляд стал более сосредоточенным.
– Почему нельзя было продолжить ход дальше? Чтобы безопаснее переправляться между Дворами? – Мой прагматичный ум пытался найти логику, хотя я уже понимала, что логика здесь совсем другая.
Ирнет покачала головой, её лицо омрачилось.
– За этой стеной – подвалы башни. И существа, что бродят по ним, куда страшнее, чем те, что бродят на поверхности Межземелья. Там, снаружи, они не такие голодные, не такие отчаянные, не такие… злые. А здесь, внизу, в темноте, они давно не видели света, и их голод... он безграничен. Никто не строит коридоры в их мир, только безумец.
– Они не прорвутся сюда? Не сломают стену? – опасливо обернувшись на каменную громаду, я отошла дальше, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Эта стена теперь казалась не защитой, а тонкой преградой между мной и бездной.
– На данный момент у нас с тобой нет такой магии, чтобы спровоцировать их настолько сильно, что они пожелают пробить эту стену, – ответила Ирнет, и хотя её голос звучал спокойно, в нём слышалась некая неопределённость, которая только усиливала моё беспокойство. Будто была какая-то магия, способная на такое.
Она присела за стол, её движения были уверенными и привычными. Из своего мешка, который она так бережно несла, Ирнет достала пару яблок – зелёных, блестящих, словно только что сорванных с ветки. Протянув одно мне, она откусила своё, и хруст плода разнёсся по маленькой каморке, непривычно громко в наступившей тишине. Я приняла фрукт из её рук, чувствуя холодную гладкость кожуры, и села рядом. Сладкий, чуть терпкий сок, разлившийся по языку, напомнил мне о фруктовых садах замка, о беззаботных днях, когда единственной моей проблемой было, какой наряд выбрать и как сбежать с уроков, чтобы посмотреть на тренировки рыцарей. Это воспоминание, такое далёкое и чужое, словно из другой жизни, больно кольнуло меня. Стараясь сдержать слёзы, что вновь подступили к горлу, я замерла, перестала жевать, закусив щёку изнутри так сильно, что почувствовала вкус крови. Ирнет, не говоря ни слова, лишь осторожно положила шершавую руку на мою голову и немного погладила, её прикосновение было тёплым и неожиданно утешающим. Таким, каким я представляла прикосновение матери бесчисленное количество раз.
– У тебя есть время на передышку, Лима, – тихо сказала она, её голос был мягким, но твёрдым, словно она давала мне разрешение на слабость. – Я понимаю, насколько тяжело, когда на тебя всё сваливается одним махом, словно извержение вулкана, сметающего всё на своём пути. Нет ничего плохого в слезах, когда они не на глазах у всех. Сейчас ты здесь в безопасности, и никто не видит твоего горя. Отпусти его.
Её слова стали последней каплей. Я расплакалась, согнувшись пополам, прижимая щёки к коленям, пытаясь сдержать рвущиеся из груди рыдания. Яблоко было благополучно оставлено на столе, его свежесть казалась оскорблением моему горю. Ирнет, придвинувшись ближе, стала гладить меня по вздрагивающей спине, её прикосновения были такими же тёплыми, как и её слова. Последние двое суток разрушили всё, что я знала, во что верила, и что любила. Женщина, которую я считала своей матерью все эти долгие годы, и которой я боялась показаться на глаза из-за лжи моего отца, сейчас охотно приняла меня в свои объятия, позволяя почувствовать то тепло, которого я столько лет была лишена, настоящую заботу, не обременённую интригами и долгом. Ядовитые капли, стекающие по моим щекам, казалось, плавили их, словно кислота, выжигая остатки наивности и иллюзий. Я сползла на пол, опуская голову на колени женщины судя по всему, любившей моего отца. На колени той, чьего тепла я желала целое столетие. Я плакала, пока у меня не кончились силы, пока голова не начала гудеть от перенапряжения и обезвоживания. Пока я, ужасно устав, не поддалась древу сна, забываясь в его тёмной, спасительной кроне, хоть и полной кошмаров.
Глава 13
Сон принёс мне недолгий, призрачный покой. Он был похож на туман, через который пробивались лишь отрывки воспоминаний. Пока я блуждала по ним, отчаянно желая увидеть что-то хорошее, что-то светлое из своей прошлой жизни, образы тем не менее приобретали всё более мрачные краски. Лица смеялись, но их смех звучал зловеще, солнечные дни оборачивались ночными кошмарами, а любовь – предательством. Даже во сне я не могла найти утешения, лишь ещё глубже погружалась в трясину собственного отчаяния.
Меня разбудил какой-то глухой стук, тяжёлый и методичный, словно кузнец бил по наковальне, но с каждой секундой он становился всё громче. Подорвавшись, я обнаружила, что сплю на одной из подстилок, а на соседней, так же сонно, но молниеносно привстав, лежала моя спутница. Новый стук, прозвучавший по ту сторону каменной стены, заставил волосы на моей голове встать дыбом, а тело мгновенно покрылось холодной испариной. Это был звук, предвещающий беду, звук, способный разорвать тонкую грань между мирами.
– Что это…? – мой хриплый ото сна голос разрезал звенящую тишину помещения. Стук повторился, но теперь гораздо сильнее, с потолка, прямо над нами, посыпалась рыхлая пыль, оседая на лице и волосах. Всё вокруг задрожало, и лампа на столе закачалась, отбрасывая суетливые тени.
– Вставай! – подорвавшись на ноги, шпионка схватила свои вещи, её движения были отточены и резки. Последовав её примеру, я тоже вскочила, кидаясь к своей сумке. Её односложное, резкое и не законченное «Уходим…» прозвучало как приказ, не терпящий возражений.