Яд осеннего шафрана

Её слова были наполнены едкой иронией, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Неужели она следила за мной? Неужели всё это время я была на виду? Наконец, оторвав взгляд от своих рук, женщина наклонилась ко мне ближе, опираясь локтями на колени и складывая лицо в ладони. Нож, которым она только что резала яблоко, неаккуратно мазнул её по щеке, оставляя тонкую, алую полоску, но она, казалось, и не заметила. Её голубые глаза, словно два чистых омута, изучали меня с неприкрытым любопытством, а тёмные волосы падали на плечи, скрывая часть лица. Внезапно, как вспышка молнии, в моей голове промелькнула догадка.

– Вы – Ирнет? – произнесла я, и мой голос был почти неслышен.

Догадка, столь ясная, как и её глаза, пришла в мою голову. Разглядев её немолодое, но всё ещё симпатичное лицо, с тонкими чертами и глубокими морщинками вокруг глаз, я оглядела обстановку. Мы находились в маленькой, тесной каморке, стены которой были обиты грубыми досками. За единственным окном, едва пропускающим свет, виднелись густые листья деревьев и темнеющее небо, что подсказывало мне – мы находимся высоко над землёй, а ещё, что я проспала не больше пары часов.

– Верно, – спокойно ответила она, кивнув. – Ты же меня искала, правильно? Что он успел тебе рассказать, прежде чем его казнили? Какие указания дал?

Её голос был ровным, без тени эмоций, но я почувствовала в нём скрытую угрозу.

– Что с деревней? Почему её жгли?! – проигнорировав её вопросы, я выпалила то, что крутилось у меня в голове, что не давало покоя. Мои мысли были только о тех криках, о дыме, о страхе. Вздохнув, брюнетка терпеливо прикрыла глаза, словно я была невыносимым ребёнком, который задаёт слишком много вопросов. Она явно не ожидала такого моего поведения.

– Начнём с начала, – сказала Ирнет, её голос стал более твёрд. – Что рассказал тебе отец про меня? И что он наказал тебе делать? Я не смогу направить и рассказать тебе то, что нужно, если не буду понимать, какой информацией ты уже обладаешь.

Её слова были как холодный душ, возвращающий к реальности. Сникнув, я потупила взор на свои пальцы, что нервно теребили подол грубой льняной рубахи. Признаваться в собственной беспомощности было невыносимо.

– Он ничего мне про тебя не рассказывал… – прошептала я, чувствуя, как стыд обжигает щёки. – Сказал только, что ты не хочешь меня видеть, но я больше не знаю, к кому мне идти…

Мой голос дрожал, выдавая всю мою растерянность и отчаяние. Я была совершенно одна, потерянная в этом жестоком мире.

– Не хочу тебя видеть? – ошарашенно захлопав глазами, женщина выпрямилась, её брови поползли вверх от удивления. Затем, наклонив голову на бок, она нахмурилась. – Дорогая, кто я, по-твоему?

Она смотрела на меня с такой странной смесью недоумения и чего-то ещё, что я не могла понять. Мой мозг, уже измученный потрясениями, с трудом пытался найти ответ.

– М-моя мама…? – вопрос вырвался прежде, чем я успела подумать. Почему-то от её смятения растерялась и я. Она приняла меня за шпионку, за дочку Верховного Советника, но не за ту, кем я, по моему мнению, была.

– О-о-ох, – протяжно вздохнув, эльфийка откинулась на спинку стула, что стоял позади неё, и закрыла лицо ладонями. Спустя пару секунд тишины, её плечи затряслись, а сквозь импровизированную маску послышался тихий смех, горький, надрывный. – Старик настолько проникся к тебе, что совсем заигрался в семью… И оставил на меня самое сложное…

Её слова, полные какой-то болезненной иронии, лишь ещё больше запутали меня. Что это значит? Заигрался в семью?

– Я не понимаю… – пригнувшись, как напуганная кошка, я ожидала чего угодно, но не правды.

Её смех, её слова – всё это казалось мне насмешкой над моей жизнью, над моим горем. Казалось, я столько лет живу во лжи, всю свою жизнь, что истина для меня – как сила, как нечто неподъёмное и всемогущее. Я боялась и хотела её одновременно, как ребёнок, что боится темноты, но не может оторвать взгляда от тени. И сейчас, когда она была так близко, эта истина, мне хотелось отдёрнуть руку, не приближаться, не слышать и не знать то, что разрушит последние остатки моего мира. Но я знала, что не смогу уйти, не узнав её.

– Детка, – голос Ирнет стал мягче, но вместе с тем серьёзнее, его бархатистые нотки обволакивали, – Сейчас ты внимательно будешь слушать всё, что я тебе скажу, договорились? – Она подняла голову, и её взгляд был прямым, без единой уловки. Я кивнула, не в силах произнести ни слова. – Я – не твоя мать. И никогда ею не была, – её слова прозвучали твёрдо, безжалостно, вырывая остатки воздуха, но в них не было злобы. – Мы с Юстейлом знакомы с самой юности, нам было примерно лет по 70, когда наши пути впервые пересеклись. Мы работали наёмниками во Дворе чёрных песков, в скрытом подразделении. Шпионы, проще говоря. Все те годы, что твой отец провёл в Стеклянном дворце – были прикрытием. Ну, изначально так планировалось во всяком случае. До твоего появления. Но… Ты не фейри… не тиффлинг… – Она сделала паузу, давая мне время обдумать каждое слово, провалиться в бездну осознания. Мои губы дрожали, я чувствовала, как весь мир вокруг меня рушится.

– Но я не человек… – тихо прошептала я, боясь услышать обратное, боясь оказаться никем, ничем.

– И не человек… Ты – полукровка, – это слово, словно клеймо, моментально отпечаталось, как мне казалось, у меня на лбу, прожигая кожу до костей. Делая меня проклятием и гнилью всего континента и волшебного мира. Я почувствовала, как после этого слова в ушах зазвенело, дыхание начало спирать, и я даже сама не услышала слова, что сорвались с моих губ:

– Ты лжёшь… – глубоко дыша, стараясь не начать задыхаться, я смотрела в пол, пытаясь убежать от этой ужасной правды. Мой разум отказывался принимать услышанное.