Страница 51 из 61
– Лима, вставай! – его голос, обычно мягкий и неуверенный, стал жёстким, как сталь. Он грубо схватил меня за плечи, встряхивая так, что зубы клацнули. Рывок заставил меня оторвать взгляд от безжизненного лица подруги и посмотреть в его полные паники голубые глаза. – Мы должны уходить! Сейчас же! Слышишь меня?
Тяжесть её тела на моих руках, её остывающая кожа – всё это придавило меня к холодному мрамору. Я не могла сдвинуться с места, словно пустила корни в этот пол, пропитанный её кровью. Я не могла её оставить.
– Она бы этого хотела! – рявкнул он мне прямо в лицо, его пальцы впились в мои плечи ещё сильнее. – Она хотела, чтобы ты жила! Чтобы ты боролась! Если ты сейчас не найдёшь в себе силы подняться, её смерть будет напрасной! Ты не уйдёшь отсюда живой, Лима!
Проглотив ком слёз, что застрял в горле, я подняла на друга затуманенный взгляд. Жар его ладоней, его отчаянная настойчивость пробились сквозь пелену шока, возвращая в жестокую реальность. Кивнув, я осторожно, словно боясь разбить хрупкий фарфор, уложила тело Эрины на пол. Её голова безвольно качнулась. Наклонившись, я поцеловала её в холодный лоб и своими окровавленными пальцами медленно закрыла ей глаза, оставляя на веках алые следы. Прощай, Эри. Прости меня. Встав, я, пошатываясь, поспешила за Сейфи в следующий коридор для слуг. Весь замок уже стоял на ушах. Из главных залов доносились громыхание рыцарских лат, зычные команды и испуганные визги слуг.
Мы неслись по узким проходам, едва не сбивая с ног других перепуганных слуг. Моей единственной целью было добраться до кухни и покинуть дворец.
– Лима, скорее! – Сейфи резко дёрнул меня за локоть, поторапливая. Его дыхание было сбитым, а в глазах плескался страх.
- Я бегу...
Мои слова прервал громогласный голос, раздавшийся совсем близко, за стеной. Он был хриплым, командным, пропитанным властью и нетерпением. Это был капитан дворцовой стражи, его голос не предвещал ничего хорошего. Он говорил быстро, чётко, и каждое слово, словно ледяные осколки, впивалось в мою душу, рисуя картину моего скорого захвата.
– Найти шпиона! Если это был кто-то засланный, он непременно отправится в западное крыло, чтобы завершить начатое! Перекрыть все служебные дромосы! Обыскать каждую комнату, каждого слугу!
Западное крыло. Королевское крыло. Меня назвали шпионом. Меня, дочь Верховного советника, обвинили в измене, в том, что я заодно с теми, кто покушался на их власть. Кровь прилила к лицу, ярость обожгла изнутри, но тут же сменилась ледяным ужасом. Их слова эхом отдавались в голове: "шпион", "засланный", "завершить начатое". Они ещё не знали, что я - это я.
Я сглотнула. В ушах стучало только собственное сердце, оглушая.
– Послушай меня, – осторожно взяв меня за плечи, Сейфи чуть наклонился, чтобы наши глаза были на одном уровне. Он говорил быстро, но чётко, его голос, обычно полный юношеской мягкости, теперь был жёстким, как сталь. – Мы сейчас на третьем этаже древа. Впереди лестница, она ведёт прямиком на кухню. Оттуда мы выйдем к служебным воротам, через которые завозят продукты. Спрячемся в одной из телег с отходами. Поняла?
– Спрячемся…? – я ошарашенно посмотрела на него, всё ещё не в силах осмыслить масштаб происходящего, его невероятную отвагу и самопожертвование. Слова застревали в горле, не желая складываться в осмысленные предложения. – Т-ты… ты пойдёшь со мной?
– Меня видели, – он болезненно улыбнулся, и в этой улыбке было больше горечи, чем надежды, но я видела в ней и стальную решимость, которая меня поразила. – Служанка видела нас обоих. А среди слуг не так много рыжих юношей, – он слегка дёрнул плечом, признавая обречённость своей судьбы, но без тени сожаления. – Они быстро сложат два и два. Если я останусь, меня схватят, и это только усугубит дело. Нам нужно бежать вдвоём, чтобы у одного был шанс спасти другого. Это единственная надежда.
– А как же твоя мама? – прошептала я, чувствуя, как новое лезвие вины вонзается в сердце. Он, человек, рискует всем ради меня, дочери из “предательской” семьи. Я, фейри, должна была защищать его, но оказалась бессильна. – Её ведь… её могут…
– Сомневаюсь, что её найдут, не так много людей знает о нашем родстве, а слуга слугу не сдаёт, – он покачал головой, его глаза были полны уверенности, словно он уже тысячу раз обдумал этот план. – И я на неё совсем не похож. Она будет в безопасности, я позаботился об этом. Тебе не о чем беспокоиться, Лима. Только о нашем побеге.
– Прости… Сейфи, прости меня… – я прошептала дрожащим голосом, и горячие слёзы всё-таки хлынули из глаз, обжигая щёки, смешиваясь с кровью Эрины на моих пальцах. Это была не просто боль, а жгучее осознание своей беспомощности, своей вины, своей страшной ошибки.
– Всё нормально. Не время для этого. Бежим.
Он снова схватил меня за руку и потащил к лестнице, его хватка была твёрдой и уверенной, словно он был моим единственным проводником в этом хаосе. Мы бежали, сливаясь с тенями, сквозь лабиринты служебных коридоров, где каждый угол, казалось, скрывал опасность. Воздух сгущался, становился тяжёлым от невысказанного напряжения, от нашего бешеного пульса, что отдавался в ушах. Мои лёгкие горели, но я не смела замедлиться, не смела оглянуться назад, где остался окровавленный тронный зал, где лежало тело Эрины, где рушились все мои прежние представления о мире и дружбе. Мне нужно было вперёд, только вперёд, к призрачной свободе, что ждала меня за стенами этого проклятого замка. Не было другого выбора.
Пробегая очередной полутёмный коридор, я задела замотанными в платок рогами массивный канделябр на стене. Ткань зацепилась, платок сорвался, и тяжёлая медная конструкция с дребезгом поехала вниз, скользнув к моим ногам. Этот звук, громкий и предательский, прозвучал, как выстрел в тишине, разрывая хрупкое затишье ночи. Моё сердце замерло, а затем заколотилось с новой силой. Всё было кончено. Мы были раскрыты.
На звук тут же выглянул стражник из основного коридора. Его глаза, сначала сонные, мгновенно расширились, а на лице появилось выражение шока. Он увидел наши перепачканные кровью руки, мою грубую одежду служанки, и, наконец, мои рога.
– Вот они! – крикнул он, делая шаг в нашу сторону. Его голос, полный злорадства, пронзил воздух, как стрела. Это был конец.