Страница 46 из 61
И тут, когда моё терпение было почти на исходе, из-за западного окна, которое выходило на служебный двор, раздался слабый, но отчетливый звук: три коротких, едва слышных свиста, похожих на крик ночной птицы, который можно было легко принять за обычный ночной шум, если бы ты не ждал его с таким отчаянным нетерпением.
Сигнал.
Моё сердце забилось с новой силой, вытесняя шок и усталость. Всё было готово. Пришло время бежать.
Тихо, словно бесплотная тень, я скользила по широкому коридору, едва касаясь босыми ногами прохладных каменных плит. Каждый шорох, каждый скрип досок потолка от малейшего сквозняка заставлял сердце сжиматься от нервного напряжения. Рожки зудели от предвкушения, а грубая ткань колола кожу. Я чувствовала, как нарастает пульс, приближаясь к коридору, где должен был ждать Сейфи.
Внезапно впереди послышались шаги – неторопливые, но тяжёлые, отдающиеся глухим эхом по гулкому коридору. Мои инстинкты, обострённые до предела последними днями жизни в постоянной опасности, забили тревогу.
Резко юркнув за ближайший барельеф, изображающий древнего короля, прильнувшего к груди русалки, я прижалась спиной к холодной стене, стараясь слиться с тенью. Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук отдаётся по всему замку, сейчас меня точно услышат.
Шаги приблизились, и я, затаив дыхание, приготовилась к худшему, но затем услышала знакомый, чуть неловкий стук. Идущий показался в поле видимости – рыжая копна волос, выдающая Сейфи. Он был таким же неряшливым, как и всегда, что, впрочем, придавало ему своеобразное очарование.
Я выдохнула, словно только что задержала дыхание на целую вечность, и вышла из укрытия, почти напрыгнув на друга.
– Что так долго? – прошептала я, голос был резким от накопившегося напряжения, но в нём слышалась и облегчение.
Сейфи подскочил на месте, испуганно схватившись за сердце, его глаза расширились от неожиданности. Оттенок его рыжей макушки отливал бронзой в тусклом свете редких факелов, и на мгновение мне показалось, что я вижу не друга, а древнего воина, покрытого ржавой чешуей.
– Ты меня напугала, Лима! – выкрикнул он, его голос был слишком громким для тишины ночного замка. – Я думал, это стража, или… – он запнулся, видимо, вспомнив, как важно соблюдать тишину, – Мама задержала, – быстро добавил он, понизив голос до шёпота. – Просила помочь кое с чем. Мне не верится, неужели действительно беж…
Не дав ему договорить, я в мгновение ока кинулась к другу, быстрой кошкой перекрыв ему рот ладонью. Его кожа под моей рукой была горячей, а лёгкий испуг в глазах сменился пониманием.
– Тихо! – процедила я сквозь зубы, почти не разжимая губ, чтобы слова не разлетелись эхом по коридору. – У стен есть глаза и уши, если ты не забыл. Следи за тем, что говоришь! Здесь повсюду шпионы, даже среди слуг.
Он кивнул, его глаза встретились с моими, полные осознания серьезности момента. Я убрала руку, и он слегка отступил, его фигура поникла, признавая ошибку.
– Держи, – прошептал Сейфи, быстро скидывая с плеча сумку и доставая из неё сверток с одеждой прислуги. Грубая ткань упала в мои руки, почти осязаемо отличаясь от шелка и парчи, к которым я привыкла.
Я быстро спряталась за тем же барельефом, чувствуя себя ещё более уязвимой, снимая с себя недавно надетые, но уже успевшие стать ненавистными богатые наряды, под которыми скрывалась свобода. Каждый слой одеяния словно оковы падал на пол, освобождая от гнета этикета и чужих ожиданий. Мои пальцы торопливо заскользили по пуговицам, расстегивая их одну за другой, пока, наконец, легкий ветерок не коснулся обнаженной кожи, вызывая легкую дрожь.
Теперь, стоя в одних сорочках, я ощутила непривычную легкость. Быстрым движением я надела лохмотья служанок: грубую, видавшую виды рубаху, которая пахла старой прачечной, и простую, почти бесформенную юбку. Затем завязала волосы в тугой узел на затылке, чтобы скрыть их необычный, снежный оттенок от чужих глаз, и накрыла голову большим, тёмным платком, тщательно замотав рога и уши, чтобы даже намёка на их наличие не осталось. Закончив с маскировкой, я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и снова вышла на свет, в тускло освещенный коридор.
– Видно? – тихо спросила я, указав глазами на свою голову, обращаясь к Сейфи. Мой голос, под влиянием грубого платка, казался приглушенным и чужим, будто принадлежал не мне, а одной из бесчисленных служанок, снующих по замку.
Сейфи внимательно оглядел меня, его взгляд скользнул от скрытых рожек до глаз, задержавшись на них чуть дольше, чем мне хотелось бы. Его брови слегка нахмурились, когда он, наконец, вынес свой вердикт.
– Ого, как будто просто причёска в платке, – прошептал он, его голос был полон искреннего удивления. – Теперь тебя не отличить от человека, если бы не глаза. Они… они слишком яркие...
Его слова заставили меня слегка отвернуться, мои лавандовые глаза всегда были моей визитной карточкой, той уникальной чертой, что отличала меня от остальных. Они были подарком моего отца. Теперь они казались предательством, единственной ниточкой, что могла бы меня выдать, словно светящиеся маяки в ночи.
– Отлично, – сказала я, стараясь придать голосу уверенности, отмахиваясь от беспокойства. – Значит, достаточно хорошо. Идём. Каждый упущенный момент – это шаг к провалу. И, пожалуйста, следи за своими интонациями. Сейфи, мы не на прогулке в саду.
Он кивнул, и мы направились к оружейной. Каждый мой шаг по мраморным плитам, теперь уже не такой громкий благодаря мягкой обуви прислуги, казался предательски отдающимся эхом в давящей тишине замка. Мне чудилось, что каждый шорох, каждый ветерок, проносящийся по коридорам, предвещает мою скорую поимку. Стены, казалось, дышали, а призрачные глаза невидимых стражей следили за каждым моим движением, зная, где и в какой момент я оступлюсь, чтобы нанести решающий удар. Каждый поворот коридора был потенциальной западней, каждый дверной проем – возможной встречей с королевским гвардейцем.
Напряжение давило невыносимо, заставляя меня двигаться ещё осторожнее, почти бесшумно. Я ощущала, как пот стекает по спине, смешиваясь с запахом старой ткани, и каждый раз, когда мы проходили мимо окна, откуда врывался бледный лунный свет, мне казалось, что он вот-вот выдаст моё присутствие. Холодные статуи в нишах коридора казались живыми, их мраморные глаза – следящими, а их древние, замшелые одеяния – скрывающими в себе нечто зловещее.