Страница 43 из 61
Горло сдавили железные тиски. Ком раскалённым шаром застрял под кадыком, не давая ни вздохнуть, ни крикнуть. Слёзы жгли глаза, но я не позволяла им пролиться, держа их внутри, пока он удалялся дальше по коридору, довольно насвистывая себе под нос какую-то мелодию. Этот звук, весёлый и беззаботный, был последней каплей. Я закрыла глаза, пытаясь отогнать дурноту, и, как только его силуэт скрылся за поворотом, что есть силы побежала дальше по коридору. Я не могу это так оставить… Просто не могу… Этого не будет. Я сделаю всё, чтобы не стать его игрушкой. Мои пальцы, до этого сжатые в кулаки, теперь судорожно искали выход, любое спасение из этой золотой клетки, что грозила стать моей могилой.
Раненой птицей я бросилась в свою спальню. Закрыв тяжелые двери, оглядела мебель, которую успели привести в порядок. Что угодно, что-то, что должно меня спасти.
Глава 10
Паника. Не просто страх или волнение, а всеобъемлющая, липкая паника, которая обволакивала меня с ног до головы, проникая под кожу, в самые кости. Эшафот остался позади, но его душная атмосфера, пропитанная запахом рассвета и свежей крови, словно прилипла к моей ауре, следуя за мной по пятам, даже когда я захлопнула за собой тяжелую дверь своих покоев. Всего несколько минут назад я стояла там, сцепив пальцы до белых костяшек, а теперь, оказавшись в этой безликой комнате, ощущала себя загнанным зверем, запертым в золоченой, но всё равно клетке. Через два дня. Всего через два дня состоится этот фарс, эта чудовищная насмешка над всем, во что я верила. Я металась из угла в угол, каждый шаг отдавался глухим стуком в висках, словно отсчитывая последние мгновения моей свободы, моего существования как личности. Моя собственная спальня, когда-то убежище, теперь казалась тесной, где стены давили, а потолок угрожающе нависал, грозя раздавить меня.
Что за нелепость? Что за отвратительная шутка Великой Сферы?
– Супружеский долг, – прошипела я, вспоминая мерзкую ухмылку Адена и его обещание сломить меня силой, если я не подчинюсь добровольно. Моё нутро выворачивалось от одной только мысли.
Ублюдок. Как они могли допустить это? Королевская семья, что так гордилась чистотой своей крови и незыблемостью традиций, теперь намеревалась принести в жертву собственную репутацию, лишь бы я оказалась привязана к их Двору.
Я, дочь “предателя”, человека, которого казнили по обвинению в заговоре против них же, должна стать членом их семьи? Смехотворно. Отвратительно. Этот брак был не только политической сделкой, но и публичным унижением, доказательством их абсолютной власти, словно они говорили всему миру: “Даже дочь нашего злейшего врага станет нашей игрушкой”.
– Да как вы посмели? – прошептала я в пустоту, голос дрожал от сдерживаемой ярости, но в нем уже слышалась холодная, смертельная решимость. – Вы уничтожили моего отца, а теперь хотите меня?
Кулаки сжались. Ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы, и я почувствовала, как по рукам стекает тонкая струйка крови, но даже эта боль не могла заглушить кипящий внутри гнев. Ярость смешивалась с горечью, с осознанием того, что Эрина, моя лучшая подруга, та, с которой мы делили все тайны и смех, теперь, после нашей ссоры, казалось, присоединилась к этому выступлению шутов. Ее слова о «спасении» и «долге» звучали как самая гнусная ложь, что когда-либо слетала с королевских уст.
Неужели она могла одобрить такое?
Она, всегда такая справедливая, такая чуткая, вдруг решила оставить меня здесь, во дворце, несмотря на то, что я дочь «предателя»? Это не вязалось с её образом, но боль и обида заставляли мой разум цепляться за эту мысль, как утопающий за соломинку. Логика, которую я так ценила, исчезла, растворилась в вязком болоте эмоций, и я поняла, что их жадность была сильнее любой репутации, сильнее даже многовековых традиций, которыми они так кичились. Каждый новый абсурд лишь укреплял мою ненависть к этому месту, к этим фейри, которые, казалось, потеряли всякий стыд.
Всё нутро было готово вывернуться наружу от отвращения и непонимания. Я чувствовала себя игрушкой в чужих, безжалостных руках, и это чувство было невыносимым, унизительным. Они не могли просто делать всё, что вздумается, это подрывало статус всей королевской семьи, выставляя их в смешном, нелепом свете, но, кажется, им было плевать.
Их жадность была безгранична.
"Беги во Двор чёрных песков", – отцовский голос, хриплый и полный тревоги, вдруг пронзил пелену паники.
Фраза, брошенная им в тёмном коридоре, словно ожила в моей голове, заставляя меня резко замереть посреди комнаты, словно меня ударили невидимым молотом, и будто невидимая рука сжала сердце, напоминая о главной цели. Отцовский наказ. Мой единственный якорь в этом бушующем океане хаоса, его последняя воля, которую я обязана была выполнить, чтобы его смерть не была напрасной.
Я тут же почувствовала, как по венам разливается холодная решимость, вытесняя липкую, парализующую панику. Я должна была действовать, и действовать немедленно, пока Эрина и Аден не приставили ко мне личную стражу или не заперли под замком, чтобы гарантировать моё появление на этом проклятом свадебном балу. Два дня — это не срок, это приговор, и я не собиралась ждать его исполнения.
– Конечно, пап, – прошептала я, мой голос был теперь твёрже, отточеннее. – Я сделаю так, как ты сказал. Я найду маму, я уйду отсюда, чего бы мне это ни стоило. Я не стану их принцессой. Я стану их кошмаром.
Я бросилась к резному столу, который, к счастью, слуги успели вернуть на место и покрыть моими учебниками и старыми свитками, оставив небольшой беспорядок. Руки лихорадочно шарили по потрёпанным пергаментам, пока не наткнулись на знакомую, чуть шершавую текстуру, которую я знала наизусть. Это была карта континента, старая, но всё ещё достаточно подробная, чтобы служить мне путеводной звездой в этом мире, который внезапно стал чужим и враждебным. Расстелив её на столе, я склонилась над ней, чувствуя холодный запах чернил и древнего дерева, а мои фиолетовые глаза внимательно скользили по линиям, обозначениям, названиям Дворов, выискивая нужный путь к спасению.
– Двор Чёрных Песков, – прошептала я, проводя пальцем по краю континента, где простирались безжизненные, сухие земли, покрытые вулканическим пеплом. – Какая ирония. Из самого зеленого Двора Жизни — в самый мертвый Двор Чёрных Песков. Интересно, как мама меня поведёт?