Яд осеннего шафрана

Она бросила на служанок смущенный и загнанный взгляд, и я поняла, что сейчас услышу то, что подтвердит мои самые худшие подозрения. Мне не нужно было даже задавать следующий вопрос, но я сделала это, чтобы увидеть, как она сломается под давлением.

– Для чего? – спросила я, и мой голос теперь был настолько тих, что служанки едва ли его услышали.

– Она – куртизанка, Ваша Светлость, – тихий, но отчетливый шепот младшей служанки, до этого дрожащей всем телом, донесся до моих ушей. Этот шепот, полный страха, но одновременно и некой злорадной правды, стал последней точкой кипения.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, досчитав до трех, пока еще была в состоянии контролировать свою ярость, и медленно выдохнула, выпрямляясь. Я отпустила локоть Азалины, и она тут же вновь припала к полу, словно боялась, что я могу ударить ее. Это было не ее вина, она была лишь инструментом.

– Азалина, это твой настоящий цвет волос? – спросила я, стараясь придать голосу максимально нейтральный тон, хотя внутри меня бушевал ураган.

– Н-нет, Ваша светлость, – она все так же осталась сидеть на коленях, готовая вновь кинуться мне в ноги, чтобы молить о прощении. – Его Высочество приказал мне перекраситься…

Вот тут уже сдерживать свой гневный порыв у меня сил не осталось. Он не просто взял куртизанку, чтобы потешить свое самолюбие — он превратил ее в мою копию, зная, что ко мне он притронуться пока не имеет ни малейшего права. Я прошипела приказ, чтобы они немедленно убирались из королевского крыла, иначе я не отвечаю за последствия, а его высочество я беру на себя. Засуетившись, напуганные девушки в ту же секунду испарились из коридора, шмыгнув в затхлые лабиринты прислуги, ища там спасения от моего гнева.

Я развернулась на каблуках и, впервые по собственной воле выбирая это направление, помчалась к покоям принца. Сердце колотилось в груди, и я чувствовала, как гневный жар поднимается от живота к горлу. Мне было все равно, что я привлеку внимание — я жаждала этой конфронтации.

Я не успела даже дойти до покоев Адена, как дверь сама распахнулась, и он вышел в коридор, видимо, направляясь по своим делам. Явно не ожидая наткнуться на меня, он опешил. На его лице промелькнула смесь удивления и вины, но затем его ореховые глаза блеснули озорством, и он быстро взял себя в руки, надевая маску насмешливого принца.

– Что ты себе позволяешь?! – я тут же накинулась на него с гневным шипением, не давая ему и слова вставить. – У тебя есть хоть небольшое чувство такта или совести?! Ты превратил мою жизнь в фарс, а теперь еще и устраиваешь этот унизительный театр!

– Наконец-то мы снова перешли на “ты”, – он довольно усмехнулся, хотя я заметила, как он опасливо прижался спиной к стене под моим яростным взглядом. Он пытался скрыть это за показным равнодушием, но нервное подергивание его губы говорило о том, что он прекрасно понимает, насколько серьезен мой гнев.

– Какого пикси ты творишь?! Ты понимаешь, насколько это унизительно? – я почти кричала, хотя старалась удержать голос на уровне шипения, чтобы не разнести эту сцену на весь Двор.

– Что тебя так разозлило, моя драгоценная мышка? – он изобразил добродушную улыбку, но то, как нервно дернулась его щека, пока он ее изображал, не ускользнуло от меня. Он боялся. Немного, но боялся. И это давало мне дополнительную силу.

– Что меня так разозлило?! Ты практически превратил куртизанку в мою точную копию и таскаешь ее в свои покои! Ты в своем уме?! А если кто-то увидит ее и примет за меня?! Что если подумают, будто это я, дочь Верховного советника, шмыгаю по коридорам к тебе в спальню, как последняя девка?! Тебе совсем не стыдно? Как только наглости хватает выставлять меня в подобном свете перед всем Двором?! Это оскорбление, Аден, личное оскорбление!

– Мы почти женаты, в чем проблема?! – он махнул рукой, пытаясь принизить серьезность ситуации, словно мое достоинство было мелочью, о которой не стоило беспокоиться.

– Мы НЕ женаты! И не факт, что будем! – я даже не обратила внимания, как тень проскользнула на миг в глазах принца, когда я произнесла эти слова. Возможно, я задела его самолюбие, а может быть, и его планы. – А такими темпами, я клянусь, мы с отцом сделаем все, чтобы этого не произошло! Ялучше буду жить в глуши, чем выйду замуж за такого бесчестного идиота, как ты!

Зло шлепнув ладонью по деревянной стене, так что звук разнесся по коридору, я развернулась на каблуках и понеслась прочь в свои покои, не желая больше видеть этого напыщенного, самодовольного злодея моей судьбы ни секунды. Я чувствовала, как трясутся мои руки от пережитого напряжения и ярости. Он перешел черту.

Вернувшись в свою спальню, я немедленно скинула тяжелое обсидиановое платье. Меня душила клаустрофобия, вызванная как нарядом, так и унижением, которое опрокинули на меня, словно кувшин с холодной водой. Я накинула лишь легкое комнатное платье, в котором было удобно и не стыдно находиться в присутствии прислуги. Выходить из комнаты я больше не планировала, недавняя трапеза отбила все желание появляться в обществе, даже если это подтвердило бы слова Адена о моем самочувствии, которые он так подло использовал. Да и видеть этого мерзкого принца мне хотелось меньше всего. Магический фон, все еще немного давящий на меня после присутствия послов из других дворов, предостерегал об ухудшении моего состояния, если я снова выйду в общественное пространство. Мой собственный дар был еще слаб, и я не могла позволить себе лишний стресс.

Поэтому, позвонив в колокольчик для прислуги, язычок которого висел возле моей постели, я стала ждать, когда же ко мне пожалует мой любимый слуга. Ждать, к счастью, пришлось недолго. Через несколько минут в двери раздался тихий, осторожный стук, и после моего разрешения войти на пороге показалась медная макушка.

– Леди, – он галантно поклонился, как того требовал этикет, но как только закрыл за собой дверь, тут же скинул маску идеального слуги. Сейфи весело протопал к моему стулу у трильяжа, плюхаясь на него так, словно целый день ворошил сорняки в теплицах, а не прислуживал за обедом. Он был единственным человеком здесь, с которым я могла быть собой.

– Вижу, твое настроение улучшилось, – я усмехнулась, не вставая с шелковых простыней. Я лишь перевернулась на живот, откидывая мокрые локоны после недавней бани на спину, и с удовольствием наблюдала за его непосредственностью. В отличие от фейских жителей двора, он был открыт и честен.