Страница 15 из 61
Я смогла различить присутствующих. Возле моей постели, аккуратно складывая свои инструменты в кожаный саквояж, сидел придворный лекарь, пожилой, угрюмый фейри с невероятно длинными, тонкими усами. Папа, на чьём лице читалась такая усталость и тревога, которой я не видела раньше, крепко держал меня за руку. Взволнованная Эрина стояла чуть поодаль у кровати, её красивое зелёное платье было смято, а в проходе, на границе света и тени, виднелась рыжая макушка Сейфи, который, я уверена, непременно вызвался сбегать за лекарем, как только до слуг донёсся истеричный приказ Принцессы привести хиллера.
Он стоял там, сгорбившись, готовый исчезнуть при первом же неосторожном взгляде.
– Ты как, Лима? – в зелёных глазах принцессы стояли слёзы. Её губы дрожали.
– Я… чувствую себя лучше, – ответила я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал твёрже, чем я себя ощущала. – Что случилось? Почему я…
– У тебя, – эмоциональность Эрины была резко прервана спокойным, но твёрдым голосом моего отца, который, казалось, вернул себе контроль над ситуацией и теперь нёс только одну, тщательно выверенную версию событий.
– Ты переутомилась, дочка, – папа нежно погладил меня по голове, пряча своё истинное беспокойство за маской отцовской строгости. – Из-за неумения хорошо управляться с маной, ты перенапряглась за день, и случился… приступ. Сейчас уже всё нормально, но это был тревожный звонок.
Приступ. Это звучало как приговор, как публичное признание моей полной некомпетентности в магии, что было самым страшным позором для дочери Верховного Советника во Дворе Жизни. Я стыдливо отвела взгляд, чувствуя, как щёки вспыхивают. Если бы я могла так же быстро и грациозно освоить все премудрости, как Эрина, такой ситуации бы не возникло, и мне бы не пришлось слушать этот унизительный вердикт. Я должна больше стараться на уроках магии. Моё неумение стоило мне здоровья и вызывало волнение отца.
– Оставьте нас, пожалуйста, – папа махнул рукой, его тон не допускал возражений, хотя был предельно вежлив по отношению к принцессе и лекарю, который был почти его ровесником.
Лекарь кивнул, указав на какие-то склянки с тёмно-зелёными растворами на столе возле кровати, и удалился, его шаги были тихими и осторожными. Эрина, немного помедлив, словно собиралась что-то сказать, посмотрела на меня с мольбой и, тяжело вздохнув, вышла следом, закрыв за собой дверь. Сейфи, не дожидаясь, пока Принцесса увидит его, испарился так быстро, что его присутствие могло показаться мне просто лихорадочным видением, что было только к лучшему.
Мы остались одни. Тишина комнаты была плотной, нарушаемая лишь редкими скрипами Чар-Древа за окном, словно оно тоже сочувствовало моей слабости.
– Дочка, прости меня… – наконец, нарушил тишину отец, его голос был глухим, полным вины.
– Простить? – голова немного гудела, и я не совсем понимала, о чём он говорит. – За что, папа?
Он отодвинул прядь моих белых волос со лба, и его пальцы зарылись в них, его жест был полон такой нежности и сожаления, что это меня напугало больше, чем обморок.
– Ты поймёшь всё позже, сейчас не хочу тебя нагружать лишней информацией, – он произнёс это, глядя куда-то сквозь меня, словно видел в этой стене нечто большее, чем просто каменную кладку. – Просто знай, что твои проблемы с магией, с её контролем и непредсказуемой силой, частично из-за меня. Скажем так, дело в твоих родителях и их совместимости, а не в тебе. Не требуй от себя больше, чем ты можешь получить сейчас, это не твоя вина.
«Дело в родителях». Это было всё равно что сказать: «Дело в твоей матери». Его слова, казалось, подтверждали мою давнюю, смутную догадку, которую я гнала от себя. Магия Двора Жизни была мягкой, тёплой, золотисто-зелёной. Моя же – дикой, фиолетовой, готовой вспыхнуть в любой момент. Я часто ловила себя на том, что моя магия больше стремится к тьме, к хаосу, чем к свету и порядку. Она была похожа на неконтролируемый, яростный электрический разряд, а не на живительный поток.
– Пап, – я осмелилась спросить, и мой голос был тихим, почти умоляющим, – Из какого Двора мама? Я часто ловлю себя на том, что моя магия больше стремится к тьме… Так ведь не должно быть, если вы оба… из Двора Жизни? Расскажи мне о ней хоть что-нибудь, прошу…
Я ждала ответа с замиранием сердца, надеясь услышать хоть какую-то истину о женщине, которую знала лишь по редким письмам и пересказам. Он глубоко вздохнул, и его аметистовые глаза на мгновение стали почти прозрачными, словно он заглянул в очень далёкое, болезненное прошлое.
– Твоя мама, – начал он, и каждое слово давалось ему с трудом, словно он перемалывал камни, – Твоя мама из Двора Молний.
«Двор Молний».
Я улыбнулась тому, что была права в своих фантазиях, в своих ощущениях, объясняющих моё внутреннее буйство. Это не было моей слабостью. Это было наследием. Это было объяснением моей природной тяги к неуправляемой силе, которая не знает пощады и порядка, и я почувствовала огромное, невероятное облегчение, которое смыло с меня чувство вины и стыда. Я прикрыла глаза, не желая видеть того напряжения, которое сейчас сквозило в каждом движении моего отца, понимая, насколько трудно ему далось это признание.
– Хорошо, я поняла тебя, – сказала я, слегка сжимая его руку в ответ. – Я не буду так сильно переживать, если ты говоришь, что дело не во мне, а в… в наследственности.
– Вот и хорошо, – его голос стал чуть мягче, и я почувствовала, как он снова нежно гладит меня по голове, словно успокаивая маленького напуганного зверя.
– Тебе нужно сделать перерыв от магии пару дней, Лима. Никаких занятий, даже можешь не посещать трапезы, – тон его стал приказным, но заботливым. – Я распоряжусь, чтобы всё приносили прямо в спальню.
Он сделал паузу.
– Не хватало ещё эмоционального воздействия Адена на тебя, чтобы ухудшить твоё состояние или влияния чужой магии, – скривившись точно так же, как я, когда речь заходила о Принце, он тут же вызвал у меня тихий смешок.
– Я хотела познакомиться с делегациями, – печально вздохнула я, вспоминая мрачную фигуру тёмного эльфа из Двора Чёрных Песков, который смотрел на меня с подножья лестницы.
Я не могла забыть того внезапного узнавания, той резкой волны магии, что пронзила меня при его виде.
– Много времени этому всё равно не уделят, – отец, кажется, не заметил моей тоски по незнакомцу. – Представят всех только сегодня вечером на ужине, который ты пропустишь, а потом все дела будут решаться в кабинете Его Величества за закрытыми дверями.