Дневники фаворитки

Глава 21. Первые шаги

— Куда идти-то? — Софья обернулась на Жейму, спешащую в помещение за лестницей, где накрывали столы для слуг. Провозившись, на обед опаздывали обе.

— Дальше по коридору, в самом конце!

Первый этаж мало отличался от третьего — тот же небольшой зал с диванами, пуфами и помпезным камином, довольно широкий коридор с множеством дверей с цифрами на медных пластинах и арка, которая при необходимости перекрывалась ажурными кованными створками с петлями для замка. Правда, на этом этаже арка вела не в библиотеку, а в довольно оживленное помещение, откуда доносились звон посуды и запахи, вызывающие урчание в животе.

— Шиповничек.. Шиповничек.. Шиповничек.. — многоголосый шепот подействовал на Софью как ушат холодной воды. Она и так переживала, как ее встретят, найдет ли место, не прогонят ли прочь опоздавшую, а тут сразу со всех сторон неслось имя, приклеившееся с легкой руки сестры Форы.

Монахиня, облаченная в белый ширококрылый чепец, поднялась над столом будто айсберг, всплывающий из пучин моря. Довольно цветного моря — никто из леди не переоделся после визита королевы, и они продолжали блистать драгоценностями и затейливыми прическами. Теперь им было о чем посудачить, ну и получше рассмотреть вышивки и кружева соперниц по борьбе за сердце принца.

Лучшее платье Софии смотрелось жалким против бархата, парчи и атласа.

— Шиповничек? Много чести, — произнесла сидящая за средним столом черноволосая красавица. Она осмотрела новенькую с ног до головы и брезгливо поджала губы. — Мышь. Серая мышь.

— Практично, удобно, немарко, — растянув подол платья, София сделала вполне изящный поклон. Не зря ее полчаса не отпускала Жейма, требуя вновь и вновь повторить приветствие. — А на вашем нежно-розовом шелке жирное пятно.

Пятна на самом деле не было, но вспыхнувшая красавица отвлеклась сама и заняла подруг, приложивших все старания, чтобы его отыскать.

— Садись туда, — сестра Фора указала пальцем на пустующее место за своим, третьим, столом, где сидели ученицы последнего набора. Неизвестно откуда появилась прислужница с подносом, и Софья насладилась горячими и весьма вкусно приготовленными блюдами. Так и не отыскавшие пятно еще долго пытались убить новенькую взглядами, но все заряды ненависти летели мимо. Шиповничек прекрасно знала кто она, что она, и ей было глубоко наплевать на змей, сплетшихся в один клубок.

* * *

— Скажи, а кто эта гадюка, что восседает, будто королева, в центре среднего стола?

До начала учебы режим соблюдался как попало. После обеда разрешалось поваляться в кровати. София скинула на пол лишние подушки (уж слишком много они занимали места), и теперь на них лежала Жейма. Сначала она ни в какую не соглашалась, считая такое ничегонеделание проступком, за который могут наказать, но после убедительных речей, что рассказы о жизни монастыря тоже работа, согласилась и теперь подложила под себя аж три подушки. Ковер с высоким ворсом не мял бока, перина на кровати тем более, и обе собеседницы чувствовали себя вполне комфортно.

— Как пить дать вы спрашиваете о Грасии из рода Кордовичей, дочери главы Тайного сыска и первой претендентке на роль жены Дрейга. Темные локоны, вздернутый носик.

— Дрейг у нас кто?

— Божечки, да в какой же вы росли глуши? Неужели никогда не слышали, как зовут нашего принца?

— Да я его и не видела ни разу. Больно нужно. Достаточно знать имена первых лиц королевства, от которых зависят судьбы народа. А что зависит от Его Высочества?

— Но как? — растерялась Жейма, ища ответ в глубинах памяти. Не помогло ни воздевание очей к потолку, ни перевод их на вид из окна.

— Да никак, кроме того, что он будущий король. Никаких заслуг и свершений.

— Но он совсем юн, ему всего лишь шестнадцать..

— Его отцу было немногим больше, когда он повел армию на Велирию, для чего ему пришлось преодолеть Архатский горный хребет и выйти к врагам в тыл. И заметь, это случилось зимой. За что принц Таллен и получил Сиятельную звезду, — Софья не знала, что за дух противоречия вселился в нее. Радоваться бы, что правление короля Таллена Третьего, когда-то поспособствовавшего заключению мира с самым опасным из соседей, проходило спокойно, без кровопролитных войн, а она наседала на вытаращившую глаза служанку с доказательствами никчемности несчастного Дрейга. И все только потому, что он был сыном Донны и.. ее отца. Поняв, что излишне погорячилась, Софи вернула беседу к прежней теме: — Так что там говорят о Грасии?

— Она здесь всеми вертит. Даже выпускницы не решаются вставить слово поперек. У Грасии лучшие наряды, самые дорогие украшения и на удивление скверный характер.

— О! Выходит, она напрасно надеется стать женой Дрейга? С таким-то норовом ее ни за что не выберет королева. Ты сама же говорила, что ей нужна покорная сноха?

— Так-то оно так, — служанка вздохнула и повернулась на бок, чтобы видеть сияющие любопытством глаза госпожи, — но кто ж расскажет Ее Величеству, что под ликом скромной овечки скрывается волчица? Кто захочет связываться с ее отцом — лордом Кордовичем? Грасии стоит пожаловаться папеньке, и неугодный ей человек сам не заметит, как сделается изгоем или вовсе отправится на каторгу.

— Не может быть, чтобы по капризу какой-то злюки ломались судьбы людей, — София жила в простом мире, где самыми «ужасными» преступлениями были попытки глупцов своровать незначительную мелочь в ее лавке, или погоня соседа-рогоносца за голым любовником неверной супруги.

— Спросите у меня, где сейчас кружевница Вержа, посмевшая отказать Грасии?

«Госпожа» широко распахнула глаза. Посчитав это за жгучее желание узнать о судьбе несчастной, Жейма продолжила:

— Верже с семьей пришлось переехать в другой город. У нее совсем перестали заказывать кружева, хотя раньше губернатор и храмовики первыми стояли в очереди. Она пыталась продавать на ярмарках в дальних селениях, но и там дело не пошло: то обворуют, то места для торговли не дадут. И только после того, как подпалили дом, Вержа смекнула, что из Кардовар нужно уносить ноги.

— Как все непросто!

— То-то и оно. А вы сегодня наступили на хвост самой опасной твари.