Дневники фаворитки

Глава 20. Неугодная

— Леди! Все вниз!

Волосы Софии еще не просохли, да и одеться толком не успела, а лишь наскоро проглотила завтрак, принесенный Жеймой, когда в комнату заглянула сестра Фора.

Оценила внешний вид и вкрадчиво произнесла:

— Ты же помнишь, что тебе не стоит показываться на глаза королевы и ее свиты, — она будто невзначай упустила имя главного гостя монастыря, ради которого леди табуном неслись вниз по лестнице.

— А если я рискну? — пора бы показать непокорный характер.

— Град насмешек и обидное прозвище, презрение на лице королевы и недовольство матери-настоятельницы, допустившей крестьянку в высшее общество — ты хочешь все это прочувствовать?

— У крестьянки благородная кровь.

— Увы, ее не видно за всем этим, — монахиня повела рукой, не пропустив ни стоящих в ряд башмаков, считавшихся новенькой ученицей весьма приличными, ни открытой дверцы гардероба с хранящимися там неброскими нарядами. — Сиди и не высовывайся.

Дверь закрылась, заставив прячущуюся за ней Жейму огорченно глянуть на свою подопечную. Но София лишь гордо вздернула подбородок. От глаз служанки не скрылись сжавшиеся в кулаки пальцы.

— Видишь, Жейма, никакие благородные корни не позволят тебе стать желанной при дворе, если нет внешнего блеска. Но это же несусветная глупость — за вещами не видеть человека!

— Встречают по одежке. И еще.. Бастарду гораздо труднее добиться такого же к себе уважения, как чистокровным.

— Ты и об этом знаешь?

— О том, что вы бастард, уже все знают.

«Держись, Софийка, держись».

— Я отвечу так: сдалась мне королева со всей своей расфуфыренной свитой! Я приехала в школу не за выгодной партией, и гораздо лучше проведу время за чтением. Где здесь библиотека?

— Увы, госпожа, она откроется только с началом занятий.

— Куда здесь можно сходить? Не хочу сидеть в закрытой комнате, будто наказанная.

— Идите в сад, он очень красивый. Прелестная беседка, пруд с лилиями и лучший во всем королевстве цветник. Саженцы свезены со всего мира.

— Решено! Нет, это платье я не надену, — Софья убрала в шкаф приготовленное служанкой — лучшее из лучших. — Еще порву ненароком.

Вытащив любимое — то, под которое не надо надевать корсет, напялив на ноги легкие башмаки и наскоро заплетя едва просохшие волосы, высунула нос за дверь: не задержался ли кто из тех, кто жаждет встречи с принцем?

— Так где, ты говоришь, тот чудесный сад?

— Держитесь колокольни.

София выскользнула из покоев, а Жейма занялась тем, что положено делать приличной служанке в отсутствие госпожи: пошла досыпать к себе.

* * *

Выйдя на парадную лестницу, веером высыпавшую ступени на площадь с фонтаном, Софья огляделась. Прибыв в монастырь ночью, она толком ничего не видела. Темные кусты да деревья вдоль мощеной тропинки. Сейчас разглядела, что родительский обоз подъехал вовсе не к центральному входу, откуда неслись приветственные речи матери-настоятельницы, и где виднелся ворох цветных платьев, а к хозяйственным воротам. Туда как раз въезжала телега, груженая овощами.

Колокольня, все так же упирающаяся макушкой в небо, высилась за одноэтажным приземистым строением, больше похожим на казарму. София как-то с отцом навещала старших братьев, служащих в егерских войсках, поэтому оценила строгость архитектуры: никаких колонн, высоких окон, скульптур из мрамора, коими было украшено здание, на лестнице которого замерла новенькая ученица.

— Если это жилище монахинь, тогда мне направо, — здраво рассудила она, не желая встречаться с суровыми жрицами богов. — Что так, что эдак, все равно попаду в сад.

Щебетание птиц, жужжание пчел (за группой фруктовых деревьев виднелись ульи), легкий полет бабочек, пьяный запах цветов и зрелых яблок — как, оказывается, всего этого не хватало Софийке Вежанской. Найдя поляну, поросшую ухоженной травой, крестьянка дворянских кровей с блаженством растянулась на ней. Зажмурилась, подставляя лицо ласковым лучам.

— Мам, я по тебе скучаю..

Выдернули ее из сна ссорящиеся в ветвях деревьев птицы. Испуганно оглядевшись, и найдя, что Лейрена не сильно продвинулась по небосклону, а значит в забытьи минуло не слишком много времени, София прислушалась: с первого этажа доносилась игра на бюдаре. Кто-то ублажал королеву и принца своим искусством. Последующее пение, конечно же, очаровательное, утвердило неугодную ученицу, что охмурение Его Высочества идет полным ходом.

— Не удивлюсь, если начнутся изящные танцы. Товар нужно показать лицом.

Догадка подтвердилась, когда София пальцами ноги пыталась достать водяную лилию. Пруд, как и обещала Жейма, впечатлил, и ужасно хотелось потрогать восковые лепестки необычного цветка. Такие в Гремыках не росли.

С первого этажа доносился стройный топот.

— Пляшут, — успокоила себя София, боясь пропустить обед. От наскоро проглоченного завтрака уже не осталось и следа. Вновь заплела распустившуюся косу и, не удовлетворенная тем, что лилию достать не удалось, направилась к цветнику.

— Это же какой может получиться венок! — восхитилась она нежными пионами и теми цветами, которым названия не знала, поскольку никогда не видела. Воровато оглянувшись на окна, за которыми наверняка никому не пришло бы в голову наблюдать за новенькой, когда в их компании находятся столичные гости, надергала нужное количество и сплела венок. Водрузив его себе на голову, вернулась к пруду и полюбовалась на себя в зеркальную гладь.

— Красивее никого нет, — самоутвердиться стоило: унижения, выпавшие на долю леди Мирудской только из-за неправильно подобранной одежды и неухоженных ногтей, оставили неприятные след в ее душе.

«Так и вовсе можно поверить, что я лягушка болотная», — София вспомнила лица матери-настоятельницы, сестры Форы и тех трех девиц, что надеялись понравиться принцу.

В главном здании школы танцы все еще перемежались песнями, а в животе уже урчало.

— И откуда силы берут? — Софи поискала глазами, где бы ей укрыться от дневного светила, которое ощутимо припекало. Поросшая мхом лестница привела в каменную беседку, увитую шиповником. Его простые цветы на густой зелени смотрелись мило, и трудно было представить, что за их нежностью скрываются колючки.

Напевая себе под нос, София вошла под сень беседки и услышала неожиданное:

— Ну как, вода холодная?

— Что, простите? — она оторопело уставилась на мужчину, лежащего на скамейке. Его лицо было закрыто локтем.