Страница 46 из 147
Глава 19. Новая жизнь
Мать-настоятельница оказалась совсем нестарой женщиной, не в пример тем двум, что «принимали» ночную гостью. Милое, неожиданно хорошо загорелое лицо, обрамленное тесно завязанным белым платком, белый же огромный воротник, крыльями лежащий на плечах, черное платье, ладно облегающее сухопарую фигуру. Если опустить разность цветов воротника с платком и платья, то мать-настоятельница смахивала на шахматную пешку. Правда, цепкий взгляд скорее подходил ферзю. Настоятельница подметила и обкусанные ногти, и обветренные, не чурающиеся простой работы руки, и косу, закрученную на затылке кое-как.
Главная монахиня тщательно пересчитала золотые виры, ссыпала их назад в мешочек, записала цифру в огромной книге и только после этого позвонила в колокольчик.
— Лорд Мирудский не поскупился. Переведите леди Софию на третий этаж.
Вошедшая монахиня, отличающаяся от матери-настоятельницы только тем, что поверх белого платка был надет огромный чепец (вот уж где действительно крылья!), а на носу сидели окуляры, смерила недоверчивым взором новую послушницу. Софья от неловкости спрятала ноги с башмаками, которые считала вполне приличными, под стул. Она никак не ожидала, что в глазах божьих сестер будет выглядеть неказистой, ведь взятые в монастырь вещи были новыми, купленными на последней ярмарке у столичных купцов. Правда, торговалась София с ними за каждый медяк, но ее рачительность никак не должна была сказаться на качестве платьев и обуви.
— Она явилась без служанки, — произнесла монахиня в окулярах и поджала губы, будто новенькая свершила великое преступление. — Послать в деревню, чтобы кого-нибудь подобрали?
— Нет, вчера школу покинула леди Лезения, ее прислуга осталась не у дел.
— Как?! Она не взяла Жейму с собой?! Ведь обещала, я сама слышала! — монахиня так искренне возмущалась, что София невольно посочувствовала обманутой служанке.
— Меньше разговоров, сестра Фора, — мать-настоятельница свела брови к переносице, чем заставила божью сестру густо покраснеть. Имя Фора как нельзя шло ей. Массивная верхняя часть туловища, объемный животик, пухлые пальчики, бесконечно перебирающие бусины с именами двенадцати богов, и лицо, щедро украшенное крупным носом.
«Ф-ф-фора», — произнесла про себя София.
— Слушайся сестру Фору, — мать-настоятельница закрыла финансовую книгу. — Она твоя наставница на весь срок обучения. Но не переусердствуй с капризами. Кроме тебя у нее в попечении еще пятеро. Хотя.. — и опять этот взгляд, оценивающий простенький наряд.
«Но я же приехала учиться, а не участвовать в отборе на роль первой красавицы!»
— А сколько всего в школе учится девочек? — София не стала делиться своими соображениями. Сначала нужно оглядеться.
— По двенадцать послушниц трех возрастных групп, — мать-настоятельница встала, намекая тем, что прием окончен, и пора бы заняться более важными делами.
Софья тоже соскочила, неловко присела в поклоне и кинулась следом за сестрой Форой.
Та вещала назидательным тоном весь путь, не замечая, что новенькая, увлеченная рассматриванием фонтана на круглой площади, какого-то уже чересчур нарядного, облепленного скульптурами и розетками, трехэтажного здания, почти ее не слушала.
— В моем подчинении девочки шестнадцати лет. Все они обосновались на третьем этаже главного корпуса. Второй этаж занимают семнадцатилетние, первый восемнадцатилетние.
«Значит, в девятнадцать школу уже покидают. Не живут же они в подвале?»
— Не знаю как, но ты умудрилась попасть в самую престижную школу высшего сословия Дамарии. Отсюда выходят жены знатных вельмож, иностранных принцев и даже королей.
— Разве основная цель школы — удачное замужество? Не образование?
Монахиня остановилась и развернулась всем телом.
— Боюсь, милая, тебе как раз достанется только образование.
— Что со мной не так? — София не привыкла говорить обиняками.
— А что с тобой так? — презрительно блеснула стеклами окуляров сестра Фора. — Приехала на телеге в окружении кучи крестьян, да и сама одета как крестьянка. Посмотри на свои руки. Где нежность кожи и полированные ногти? Боюсь, что в день визита покровительницы нашей школы тебе придется сидеть в своей комнате.
— А кто она — покровительница школы?
— Ее Величество Донна Велирийская.
— Королева?!
— А что тебя удивляет? Она часто навещает наш монастырь. Тем более сейчас, когда принц в том возрасте, чтобы приглядеть невесту.
— В шестнадцать-то лет? Не рано?
— Это тебе всегда будет рано, — монахиня осуждающе поджала губы. — А невесту подобрать лучше загодя. Ее Величество, зная, какие у нас строгие нравы, специально собирает цветник в нашей школе. Только вот в корзину с благоухающими розами иногда попадает невзрачный шиповник.
— Шиповник! Вы слышали, она сказала, шиповник!
— Как верно подмечено, сестра Фора!
— Новую служанку привели?
В уютном зале второго этажа, куда вывела лестница, на мягких диванах сидели трое. София никогда не видела таких ослепительно красивых девушек: затейливые прически, шелк и кружева, блеск драгоценностей даже на туфельках.
«Куда это они так вырядились?»
Она, мечтая о школе, представляла, что монастырь — это глухо застегнутое платье, обязательно скромного покроя и некрикливого цвета, узкий воротничок и множество стыдливых пуговок на лифе. А тут такое великолепие цвета!
- Цыц, неугомонные, — сестра Фора смотрела строго. — Перед вами новая ученица — леди Мирудская.
— Ах, не служанка! А жаль! Я хотела бы свою заменить, — ни одну из девушек не смутило замечание. Они смеялись, прикрываясь веерами.
Монахиня досадливо выдохнула и продолжила подъем на третий этаж.
София кусала нижнюю губу. Она злилась на себя. Столько готовилась, но ни разу не поинтересовалась, какие царят в школе правила.
— Пока, Шиповничек! — крикнули ей в спину.
— Змеи, — прошептала София, понимая, как тяжело ей будет устроиться в непривычном обществе.
Войдя в комнату, где все было воздушно-розовым, обильно украшенным вышивкой, живыми цветами и пеной кружев, София не зразу заметила стоящую у дверей девушку. Та сама явила себя: вышла вперед и сделала аккуратный поклон-приседание.
— Твоя служанка, — буркнула Фора, недовольным взглядом смерив незнакомку.
— Жейма, — произнесла обладательница заплаканных глаз.
— Ты принесла вещи леди Мирудской?
— Уже разложила, — вновь поклон-приседание.