Страница 40 из 147
София помогала матери укрывать вещи рогожей, а старший брат с сыновьями натягивали огромные полотнища, делая телеги похожими на цирковые кибитки. Не хватало только рисунков с размалеванными рожами и ярких призывов поглазеть на бородатую женщину или акробатку без костей.
Гелена крутилась рядом с Софьей, заглядывала в глаза, пихала плечом. Ей хотелось загладить вину, но постоянный дух соперничества не позволял выглядеть приниженной.
— У меня есть тайна, — шепнула она и многозначительно покивала головой.
— Отец с матерью знают?
Ох уж эти Гелькины тайны! Если родители не посвящены, то следует быть крайне осторожной. Как бы опять не втянуться в историю, из которой София выйдет виноватой. В последний раз так и случилось — Гелена проболталась о драгоценностях Бохарту, а свадебным палантином спеленали не ее. Хорошо, что духи предков, почуяв обман, воспротивились, иначе София проснулась бы в объятиях городского гуляки. Ну и что, что красивый и сын старосты? Нелюбимый..
— Никто не знает, — шепот сестры был душным. — Только тебе скажу.
Софье не терпелось расстегнуть круглый короб и вытянуть на свет второй дневник, но Гелена навязчиво нарушала планы.
— Говори уже, какая у тебя тайна? — пришлось по требованию Гельки забраться в темноту кибитки.
— Смотри, никому, — прикосновение потной ладошки к уху и речь с придыханием заставили передернуть плечами. — Обещаешь?
— Или говори, или я пойду Вазеку помогать.
— Я внебрачная дочь короля-я-я-я..
— Что?
— То, — сестра выпрямилась. Задрала нос, изображая из себя принцессу, рискнувшую поделиться сокровенным. Снисходительно глянула на открывшую рот Софию. — Как думаешь, почему после моего признания, что я обнаружила ларец с драгоценностями, родители всех нас увезли из Гремык?
— Ну-у-у.. — Софья не нашлась с ответом. Если не хочешь, чтобы о твоей тайне болтали, лучше не посвящать в нее Гелену — это правило помнили все Вежанские.
— Они прячут меня от старосты и Бохарта. Васуки рылом не вышли, чтобы королевскую дочь в семью привести. Папа готов был откупиться тобой, лишь бы защитить меня, но ты все испортила, и теперь приходится тащиться неизвестно куда.
— Ты, случаем, не заболела? — София потянулась пощупать лоб близняшки. Та ударила по руке.
— Вот вспомни, как выглядит наш король? Волосы прямые — совсем как у меня, лицо белое-белое, нос с горбинкой, — она ткнула пальцем в свою переносицу, где наблюдалось легкое искривление — в младенчестве Гелену боднула коза. — Я давно заметила, что не похожа ни на кого из вас. Вы все как кони: сильные, большие, одна я — тонкая, изящная, какой и положено быть королевской дочери.
— Кривой нос и тощие бока — еще не признак королевских кровей, — София не хотела обижать дурочку-сестру, но лучше открыть глаза сейчас, чем после того, как та успеет выстроить воздушные замки.
— Ладно, — близняшка расправила юбку на острых коленях. — А как ты объяснишь, что на ларце с драгоценностями королевским герб? Откуда у наших родителей такое богатство?
— Скажи, Гелена, ты книжку, из-за которой Дарил меня по траве волок, читала? — София знала, что сестра не сильна в чтении: вечно жаловалась, что от буковок голова болит и в глазах мельтешение делается, но почему-то решила, что эту-то она точно прочла. — Или испугалась, что по ней родители узнают, что ты в их тайник залезла?
— Я картинки рассматривала, — потупила взор близняшка. Софья, поглощенная текстом, лишь мельком взглянула на небольшие зарисовки: на полях дневника то бутон розы головку склонял, то дракон язык раздвоенный показывал. — А книжку еще вчера маме вернула.
— Эх, зря ты вообще в ларец нос сунула. Его наша тетка — королевская кормилица на хранение маме передала. А теперь из-за тебя родителям придется ответ держать, почему ее вещи разбазарены.
— Фи, когда еще тетка Велица за ними явится? Раз за столько лет ни разу не написала, значит, давно червей кормит.
София замахнулась, но бить бестолковую сестру не стала. И так в голове пусто.
— Я оттуда всего-то две пары сережек взяла да нитку жемчуга. Ну, кроме колье..
— Куда дела?
— Сестрам Бохарта подарила, чтобы позволили подглядеть, как он в бане парится.. — Гелена шмыгнула носом. Видя, что София не собирается ее мутузить, жалобно спросила: — Так я принцесса или нет?
— Молись, чтобы отец тебя за нитку жемчуга и серьги не выдрал, принцесса.
Раздалось конское ржание, и кто-то из мальчишек Вазека крикнул:
— Дед вернулся!
Не успели близняшки вылезти, как Пава Вежанский сам распахнул полог. Глаза сверкали радостью.
— На! — сунул в руки свернутую грамоту. — Сбылась твоя мечта, Софийка. Завтра к вечеру в монастыре святой Далии будем. Мать! — гаркнул так, что заложило уши. — Готовь дочь свою к школе.
— А вы.. А я.. — вроде радость и переполняла, но расставаться вот так, без долгой подготовки, без тихих вечеров, когда по сотому разу на семейном совете обсудили бы ее самостоятельное житье-бытье, побаивалась.
— Глупая, — большая отцовская рука потрепала дочь по голове, — мы же рядом поселимся. Монастырь в одном дне пути от Кужар.
* * *
Монотонно скрипели колеса, Гелена тянула грустную песню о несбывшейся любви, перекрикивались погодки Вазека, разгоняя полуденный сон, в который путешественников клонила непреодолимая сила, но ничего этого София не слышала. Она полностью была поглощена вторым дневником, который читала уже не как книгу о неизвестных героях, а как историю своих родителей.