Страница 39 из 147
— Устроимся в Кужарах, — задал направление Пава. — Это родина моей матери, там за чужаков не примут.
Кончилась бесконечная степь с ее лисьим тявканьем и далеким волчьим воем. Светало. Отступали серые тени, и замаячивший на горизонте лес радовал глаз изумрудными красками.
— Передохнем у реки, — отец показал плеткой на голубую ленту, бликующую в лучах поднимающейся Лейрены. Вазек, осматривая местность, приложил ладонь ко лбу.
Он был первым, кому отец доверили тайну, а потому знал, случись что с Павой, ему, его старшему сыну, придется взять на себя заботу о Радуце и ее детях. Радуца не являлась ему родной матерью. Четверо младших Вежанских приходились Вазеку и его брату Кутюме сводными. Мачеха вошла в их жизнь робкой заменой умершей матери, но родив к отцовым двум еще четверых, сделалась настоящей хозяйкой. Вазек понимал, что их осиротевшему дому нужна женская рука, поэтому не роптал. Да и прожил под одной крышей с новой супругой отца всего-ничего. Он сам, рано женившись, отделился, но продолжал считать себя полноценной единицей семьи Вежанских. Поэтому, когда отец прибежал к нему после ночи Большой волны только и сказал:
— Я вас не брошу. Куда вы, туда и я с женой.
И ровно так же собрал обоз, посадил своих малышей на телегу и отправился вслед за Павой Вежанским и беременной Радуцей, в руках которой беспокойно шевелился кулек с неизвестно откуда взявшимся дитем. Почти шестнадцать лет они прожили в Гремыках, и каждый день кузнец помнил, что наступит время, и им снова придется оставить нажитое и отправиться в путь.
* * *
— Отец, ты куда? — поднял голову младший. Дарил наскоро протер глаза, слез, позевывая, с телеги.
— Я недалеко. К одному человеку заехать надо, — отец выпрягал из телеги лошадь, чтобы взгромоздить на нее седло.
Подошел старший сын, сунул в руки тяжелый кошель.
— Хватит ли? — посмотрел со значением.
— Хватит. Гавар и за вдвое меньшее согласие даст.
— Он ждет?
— Я уж месяц как с ним списался.
Вазек вздохнул, видя, как тяжело отец забрался на лошадь. Тот поправил шапку, чтобы от ветра не слетела, и, озорно подмигнув застывшим с серьезными лицами сыновьям, крикнул:
— Но! Пошла!
На развилке свернул на дорогу с указателем «Дикий вепрь». Со стороны болот, раскинувшихся за речкой, потянуло вонью.
* * *
Софья дождалась, когда мать накормила всех кашей, сваренной на костре, и отправилась следом за ней мыть на отмели посуду.
Речной песок до блеска оттирал закопченные бока котелка. Прыгали по воде пятна дневного светила и заставляли жмуриться. Пальцы стыли от ледяной воды. Бойкие птицы воровато склевывали хлебные крошки и остатки каши, в заводях пели лягушки.
Софье не хотелось нарушать словами безмятежность раннего утра, тем более, что слова эти непросты, и принесут если не ощущение горя, то свершившейся когда-то давным-давно беды.
— Я чья? — пришлось начать с самого наболевшего.
— Ты наша. Пусть не по крови, но наша, — мать выкрутила полотенце и бросила его на горячий камень. Сняла с головы платок, подставила лицо дующему с реки ветру.
— А Гелена.. Она тоже по крови вам чужая? Мы ведь близнецы.
— Тебе исполнился месяц, когда Гелена появилась на свет, — Радуца опустилась на песок, расправила юбку и постучала по ней, приглашая Софию сесть рядом. — Мы специально колесили по Дамарии, чтобы в Гремыки заехать с близнецами, иначе не смогли бы объяснить, откуда взялась еще одна девочка.
Когда София опустилась на край юбки, Радуца обняла дочь.
— Помни, ты навсегда останешься моим дитем. Я за тебя умру. И отец тоже.
— А куда он поскакал, даже не поев?
— В усадьбу к лорду Мирудскому. Тот выправит для тебя документы.
— Это мой настоящий отец?
— Нет, Гавар Мирудский твой родной дядя, но он о том не догадывается. Пусть думает, что облагодетельствовал дочь кузнеца, возжелавшую учиться в школе для благородных. Я могла бы не упоминать о Гаваре, но не хочу, чтобы ты чувствовала себя в монастыре обманщицей. С какой стороны ни посмотри, в тебе течет древняя кровь.
— Подожди, — Софья прижала пальцы к вискам. — Мне имя Гавар Мирудский знакомо. Милена Мирудская его сестра?
— Да, и твоя мать.
Глаза Софьи наполнились слезами, губы задрожали.
— Я.. — голос не слушался. — Выходит, я дочь короля Таллена Третьего?
Радуца прижала к себе Софию, погладила по спине, с болью в сердце прислушиваясь, как дочь глухо рыдает в плечо. Гелена еще вчера призналась, что нашла тайник с драгоценностями, оставленный Велицей, и ссора между девочками произошла именно из-за дневника Милены Мирудской.
— Ты уже знаешь историю своих родителей? — Радуца покачалась, баюкая в своих объятиях дочь. Всхлипывания стали реже, лишь горячее дыхание обжигало плечо. Как она боялась этого разговора, как надеялась, что он никогда не состоится, но час пришел.
София отлипла от матери, вытерла подолом своего платья нос.
— Дневник не закончен, и я не знаю, что с ними случилось.
— Есть еще один. Я держала его отдельно от остальных вещей твоей матери. Он дописан уже после.. после Большой волны.
— Где он?
— В круглом коробе с ремнями. Там же жемчужное платье Милены и ларец с драгоценностями, которые ей подарил король.
— Я читала в первом дневнике, что она собиралась отправить их сестре Велицы.
— Я и есть сестра королевской кормилицы.
София смотрела на Радуцу во все глаза. Не веря, что происходящее правда, а не странный сон, где вдруг ожили герои рукописной книги, засунула пальцы в волосы, больно потянула за прядь.
— Моя мама.. умерла?
— А! Вот вы где! — на берегу появилась Гелена. Заметив заплаканные глаза сестры, поджала губы. — Прости меня. Я не хотела. Но ты сама виновата: нечего было рыскать у меня под матрасом.
— Гелена! — рявкнула мать, прекращая поток уже ничего не значащих слов. «Близняшка» вспыхнула, топнула ногой и убежала к обозу.
— Мама?
— Пойдем, скоро отец вернется. Надо в дорогу собираться, — Радуца сложила в чистый котелок плошки и пошла впереди. Тяжело ступая, часто вздыхая и прижимая трясущиеся пальцы к губам. Она переживала за свою девочку. Софье предстояло узнать, что случилось в Драконьем замке перед самой Большой волной. И именно эти события заставили семью кузнеца, в которого некогда была влюблена юная Велица, искать укромное место из-за свалившейся на них тайны.
Небо как-то внезапно затянуло тучами и начался нудный дождь.