Дневники фаворитки

Глава 17. Возвращение в Драконий замок

«Я долго не писала, — этой фразой открывалась первая страница дневника. — Жизнь, хоть и скучна, и новый день кажется похожим на предыдущий, но я нахожу себе дело. Чтобы отвлечься, чтобы занять руки и голову. Дневник заставлял бы делиться мыслями, от которых и так тошно. Много рисую, будто хочу в последний раз запечатлеть восход и закат, море и скалы. Не скажу, что меня мучают дурные предчувствия, но оттого, что за семь месяцев король ни разу не соизволил навестить будущую мать своего дитя, хочется плакать. Честно сказать, хочется плакать от всего. По любому поводу и в любой час суток. Велица говорит, что так на особо впечатлительных особ, а в моем положении я таковой и являюсь, действует приближение Селлара. Его уже можно видеть на небосводе. Пока он маленький, величиной с головку булавки, но растет с каждым днем. Как и мой ребенок. Я с удовольствием слежу, как под натянутой кожей живота появляется то ручка, то ножка, а то и слышатся причмокивания, будто он сосет палец. Я вернулась к вышиванию и плетению кружев. Доктор привез много тонкой ткани, из которой мы с Велицей накроили пеленок, и я с удовольствием вышиваю нежные узоры и вплетаю в кайму кружева. Хоть где-то пригодилось мое умение».

* * *

Софья вздрогнула, когда ее собственная слеза упала на написанное и размыла буквы.

* * *

«Сегодня опять ходила в пещеру к виверне. Она тоже скучает по королю. Сначала я боялась подходить близко, но после того, как ящер выплюнул к моим ногам с десяток жемчужин и в знак приветствия раскрыл крылья так широко, что со стен посыпалось каменное крошево, я осмелела. Теперь мы вдвоем сидим под аркой и смотрим, как с приближением Селлара меняется море. Волны становятся выше, а берег при отливе оголяется все больше. Уже можно рассмотреть неровности дна и колонии раковин, облепивших прибрежные рифы. Мне казалось, что они должны быть прекрасны, но то, что я вижу мало симпатично. Много серого цвета, и даже не верится, что в морщинистых закаменелых створках прячется нечто изумительное.

В тех жемчужинах, что приносит для меня виверна, мало света. Правильно говорят: «Хочешь, чтобы жемчуг выглядел как живой, держи его под лучами Лейрены». Я выбираю те горошины, что еще можно спасти, и выкладываю на поднос, который поставила под арку. Приятно запускать руку и слушать, как стукаются друг об друга жемчужины.

Хоули слушает их шуршание и мою болтовню. Я рассказываю все без утайки. И чем больше смотрю на ящера, тем сильнее во мне растет уверенность, что виверны вовсе не бездумные существа. Они просто не умеют говорить.

— Я знаю, почему король не приезжает, — сказала я ящеру, когда он позволил погладить его нос. — Вовсе не из-за того, что королева заставляет сидеть рядом с ней. На северных границах неспокойно. Кто-то поднимает людей на бунт, стравливает с соседями. Доктор Фурдик говорит, в любой момент может начаться война.

Виверна глухо зарычала. Я с простодушием решила, что так она среагировала на слово «война».

— Тебе, наверное, хочется в бой? Вновь почувствовать себя сильным, опасным, изворотливым драконом?

Я видела упряжь, висящую в той пещере, куда ящер уходил спать: огромное седло с множеством ремней, усеянных шипами — в такое поместятся сразу несколько воинов, и железная пластина для брюха, чтобы враг не смог подкрасться к незащищенной части тела виверны.

Дракон скосил на меня глаза и язвительно фыркнул. Я научилась различать интонации его голоса.

— Ну да. Мы сейчас оба не такие изворотливые, какими могли бы быть. Но знаешь, я бы хотела полетать. Чтобы ветер в лицо, волосы назад. И кричать. Кричать от восторга и страха.

Виверна дернула крыльями, будто приглашала взлететь прямо сейчас.

— Знаешь, Хоули, я запомню. И однажды ты не отвертишься. Я появлюсь в пещере и скажу: «Пришло время летать». Тогда ты позволишь нацепить на себя седло и взлетишь так высоко, что у нас у обоих захватит дух.

В этот раз дракон разрешил себя поцеловать. Конечно же в нос».

* * *

«За последний месяц Селлар занял почти половину небосвода. Здесь, на море, он кажется особенно огромным.

— Скоро Большая волна?

— Через неделю.

Я почти каждый день бегаю (это сильно сказано, скорее тащусь будто ожиревшая гусыня) к каменному дракону, чье изображение знакомо до черточки, и пытаюсь отыскать признаки изменения. Язык по-прежнему длинный, глаза смотрят на меня уже не с таким интересом, как в день первого знакомства, и хвост не сдвинулся ни на палец.

— Когда же он прошипит свою знаменитую фразу?

— Через пять дней».

* * *

«Осталось всего три дня до Большой волны. Кухарка с сыном отпросились навестить родных, обещали вернуться сразу, как схлынет вода. Я их понимаю. В день жуткого природного явления хочется быть рядом с теми, кого любишь. Их деревня находится за холмами, и волна туда почти не докатывается, но их староста все равно открывает купол. «Береженый живет дольше». Им нужно успеть въехать в деревню до установления защиты, иначе придется ночевать под открытым небом.

— А как же дух огня? Разве он не нуждается в жертве? — провожая, я обняла Палека.

— А не боишься поджариться, когда сверху замок накроет куполом? Там не будет дырочек, чтобы лишнее тепло выходило.

— Ничего, за неделю без жертвы не помрет, — кухарка положила на возок узел с гостинцами. Я сунула ей с десяток жемчужин. Глаза Палека загорелись восторгом — это же целое состояние. Если, конечно, маг признает жемчужины селларами. Но и без магии они немало стоят. Ювелиры купят с удовольствием.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​- Берегите вас боги! — она поцеловала мне руку. — Хоть бы лорд Фурдик успел вернуться до Волны.

Беспокойство заставляло биться сердце чаще. До родов осталось дней десять, а доктор как уехал в столицу, так и не давал о себе знать.

— Не травите девке душу, — это Велица спустилась к воротам. — Даже если не приедет, сами справимся.

— Но он обещал! — я задохнулась от негодования. Как так? Время родов приближается, а его нет как нет.

— Мало ли как во дворце дела сладятся. Королю негоже пропустить рождение наследника. Не забывай, что срок у Донны тоже немаленький.

Забыла. Совсем забыла. Беременным свойственен эгоизм — наши дела самые важные, нам требуется особое внимание, а остальные подождут».

* * *

«Доктор Фурдик приехал за день до Волны. Из кареты с ним вышли еще двое: невысокого роста женщина, укутанная с ног до головы в меховой плащ, и статный светловолосый красавец с цепким взглядом.