Страница 97 из 122
Мысли Сурина, которые Арон постоянно держал в поле своего зрения, внезапно привлекли его внимание. Мальчик удивлённо обернулся. Что-то изменилось. Перед мысленным взором Сурина проносилось всё, что он пережил рядом с Ароном, – как Арон впервые предстал перед его взглядом; обвинения, выдвинутые им Сурину; планы о том, как ему убить мальчишку; пленение; рабство; освобождение; последний разговор; исцеление. Но всё это внезапно приобрело другое значение, окрасилось в другие цвета. Теперь Сурин видел всё иначе, не так, как раньше. Теперь он понимал… Сурин не отрывал взгляда от Арона, его дух охватила такая преданность, словно он снова попал под действия чар и стал рабом. Внезапно ему захотелось, чтобы этот маленький мальчик всегда был рядом, он захотел отдать себя под его защиту, под его волю. Он возжелал подарить ему …душу.
В изумлении глаза Арона расширились, приобретя почти золотой оттенок, а Сурин медленно опустился на колени, коснулся лбом пола и вымолвил:
– Господин!
В комнате повисло молчание. Все присутствующие, за исключением Вифа и Садина, знали, что означало последнее действо. Перед их глазами сейчас произошло очень редкое событие. Это было посвящение. Причём не просто посвящение, а добровольное посвящение того, кто даже не ведал, что это такое.
– Поднимись! – тихо произнёс Арон.
Сурин встал так же медленно, как и опустился.
Арон сжал зубы, откинув голову.
– Создатели! – пробормотал он, быстро повернулся и буквально вылетел из комнаты. Крим побежал вслед за ним.
– Это было посвящение? – шёпотом спросил у Кипа Лиан.
Кип кивнул. Ника сидела на полу, открыв рот. Кип протянул руку, захлопнув рот своей подопечной, и улыбнулся ей.
Сурин посмотрел сначала на Кипа с Никой, затем на Вилона.
– Теперь я понимаю! – промолвил он.
– Присоединяйся к нашей компании, брат! – хмыкнул Кип.
Крим бежал изо всех сил и всё равно едва поспевал за Ароном.
– Стой! – наконец, не выдержал он. – Остановись, господин!
– Так вот, что означает твоё «господин»! – передразнил его Арон.
Крим понимал. Раньше, когда Арон принимал посвящение, он не мог наблюдать за мыслями нового посвящённого. Теперь же было иначе. Он видел, видел всё.
– Ну и что! – воскликнул Крим, взмахнув руками. – Убей меня за то, что я посмел довериться тебе!
– Я… я… – на глаза Арона навернулись слёзы. – Я не хочу так! Мне не нужно… Я не желаю забирать ваши души!
– А ты и не забираешь! – Крим не решился добавить «господин». Это только подлило бы масла в огонь. – Мы сами отдаём! К тому же взамен мы получаем достаточно много!
– Что именно? – взгляд Арона требовал ответа.
– Твою защиту и… – Крим запнулся.
– И? – Арон подошёл к Криму и прижал его к стене. Тот не мог не ответить на вопрос. Это уже было требование избранного. – Договаривай! – прошипел Арон.
– Бессмертие, пока на то воля твоя, и пока ты жив, конечно!
Ответ Крима заставил Арона затрясти головой. Ему показалось, что он находится во сне.
– Что? – прошептал он. – Что вы получаете?
Крим молча пожал плечами.
– И как это действует?
– Кип за два последних года совершенно не изменился, – ответил Крим. – Моё тело тоже скоро перестанет меняться.
– Вечная молодость? – переспросил Арон.
– Пока на то есть твоя воля! – ответил Крим, слегка склонив голову.
– Интересно! – Арон задумался.
Крим в ужасе уставился на него, подумав, не сболтнул ли он лишнего.
– Кстати, я нашёл главного жреца! – вымолвил он.
Арон бросил на Крима гневный взгляд, но тут же постарался утихомирить свой гнев. Назначенный им учитель прав, лучшей кандидатуры, чем Сурин, сейчас не было. Но прошлое бывшего главы храма налагало свой отпечаток.
– Тогда тебе следует взять его в послушники и выучить лучшим образом! – прорычал Арон, открывая дверь в покои Крима. – Так мы продолжим пирушку? – полностью сменив интонации, спросил он. После того, как Арон потерял столько сил, исцеляя новоявленного посвящённого, вид недоеденных блюд, которые приготовил для него Крим, возбуждали жуткий аппетит.
– Как пожелаешь, господин! – хитрая улыбка Крима заставила Арона погасить желание пнуть друга. Он рассмеялся, сел, облокотившись на подушки, и продолжил прерванную трапезу.
Поддавшись уговорам Крима, Арон решил передохнуть, оставшись на неделю в храме. Он видел, что друзья изо всех сил стараются скрасить его пребывание там, но осадок, оставшийся от посвящения Сурина, осел горечью на душу Арона, отравляя всё, что было сделано для него. Арон старался не подавать виду, но он ещё не умел притворяться, и друзья чувствовали его состояние. Арон мог улыбаться и шутить, но в воздухе витал его дух, говоривший со всеми, кто умел слушать. А сейчас он говорил горькие слова.
В конце концов, Крим не выдержал.
– Наверное, нужно, чтобы я объяснил что-то тебе, – вздохнул он.
– Я уже всё понял, – улыбнулся ему Арон, догадываясь, о чём именно хочет говорить друг.
– Я оставлю для тебя часть своего разума, закрыв ту, куда тебе пока рано пробираться, – словно не услышав Арона, проговорил Крим. – Конечно, при желании ты сможешь пройти и туда, но я прошу, оставь закрытую часть мне. Я не смогу покривить душой там, где лежит самое сокровенное. Выслушай, прошу! Ты должен понять, что каждое посвящение является особым. Моё не было таким, как у Сурина. Посвящение Кипа тоже было иным. По-другому дело обстояло у Вилона или Ники. Нет твоей вины, нет моей вины. И нет одиночества. Я люблю тебя, Арон. Люблю, как друга, как брата.
– Разве ты можешь произносить эти слова здесь? – грустно спросил Арон.
– Мои ученики уже были в моём разуме. Они знают, что я чувствую. Они знают, что я обязан соблюдать субординацию, как и они сами. Они поймут! – ответил Крим. – Это ведь небольшое отступление, – Крим посмотрел в глаза Арона. – Мой разум принадлежит тебе, господин! – эти слова были знаком, что Крим открыл свои мысли для того, от кого он всю жизнь пытался их скрыть. Пусть это были не все мысли, но всё же, он их открыл.
Арон сначала не хотел проникать в разум друга, но искушение было слишком велико. И Крим это знал. Арон это понял, как только коснулся его. Он и раньше касался мыслей друга, но тогда он лишь отдавал, ничего не беря взамен, а теперь ему позволено было взять. Он аккуратно, нежно дотронулся до первой ниточки разума, вливаясь в её течение, стараясь не потревожить, и это течение понесло его в прошлое, в то время, когда он впервые увидел Крима.