Страница 92 из 122
– Ты мудрая женщина, Кариана! – Карил подмигнул старушке. – Ты сможешь найти способ обойти больную для многих тему.
– Но когда-нибудь мы должны будем поднять её, – взгляд глаза Карианы сверлил Карила.
– Пусть это будет после того, как мы прибудем в храм! – Карил поплотнее укутался в воротник пальто, стараясь так плотно соединить его с шапкой, чтобы не оставалось ни единой щели, в которую мог бы проникнуть ветер, забивая туда груду колючего снега.
– Мудро! – согласилась Кариана.
Лишь через пару недель, когда ветер утих, Кариана смогла выполнить своё обещание. Она сидела возле высокого костра, разожжённого специально, чтобы прогреть её старые кости, и вновь повторяла историю, рассказанную её бабушкой. Умолчала она лишь об одном – о роли Лиски во всём этом. Она говорила, а перед глазами слушателей высились стены прекрасного храма, увенчанного месяцем и семью звёздами вокруг. Карил слушал Кариану с таким же трепетом, как и все остальные. Теперь Карил понимал – то, что рассказала ему Кариана в первый день после их выхода из крепости Кутуки, было лишь малой частью того, что знала она сама. Теперь она рассказывала эту историю более подробно, приукрашивая каждую деталь. Она говорила о чёрных тучах, сгустившихся над землями северного храма в тот день, когда повелителя предали. Она говорила об ужасных муках, переживаемых живущими от того, что повелитель покинул их навсегда. Почти всю ночь занял у неё рассказ, но ни один человек, слушавший её, не пожаловался на усталость, настолько захватывала их воображение история, лившаяся из уст целительницы. В этот день Карил дал отдохнуть людям. Они не пустились в путь, оставшись на стоянке. Они думали, мечтали о том, когда сами воочию смогут лицезреть тот чудесный храм, о котором рассказала им старая Кариана.
Буря стихла, и Арон, раскинув руки, медленно погрузился в сугроб, закопавшись в нём почти на половину своего роста. Он ощущал мягкость свежевыпавшего снега, от усталости немного кружилась голова. Он должен был поддерживать состояние той дороги, которую создал позади себя, и одновременно создавать новую впереди. Арон подумал, что было бы неплохо провести дорогу возле одного из окрестных селений, чтобы путники могли пополнить запасы, которые понемногу, но истощались. Сделать это в снежной пустыне будет невозможно. И хотя до пустыни, судя по темпам передвижения колонны, было ещё много месяцев пути, пополнять продовольствие и одежду нужно было постоянно, чтобы не наступил такой момент, когда Карил спохватится об их отсутствии, а закупки совершать уже будет негде.
Арон неподвижно лежал на спине, следя за маленьким облачком, плывущим по прозрачно-голубому небу. Он не чувствовал холода. Его организм уже давно научился подстраиваться под температуру окружающей среды. Иногда ему казалось, что если будет настолько холодно, что он не сможет регулировать течение крови, и она настолько остынет, чтобы замёрзнуть, то, когда наступит весна, он оттает вместе с просыпающейся землёй. Арон слышал, как вдалеке, в нескольких милях от него медленно передвигается колонна людей, которую вёл Карил по сооружаемой им дороге. Люди были воодушевлены. Он и сам с удовольствием выслушал рассказ Карианы, который впервые прочёл в «Истории…» в библиотеке северного храма. Но в устах Карианы всё это звучало иначе. Не так трагично, как выходило из-под перьев тех, кто уже приговорил себя к смерти за однажды совершённый неосторожный поступок. Арон понял, что заснул, лишь когда увидел, как медленно плывущее по небу облако окрашивается золотом, вытягиваясь в тонкие нити шелковистых прядей над бледным, чуть тронутым румянцем лицом, а вся небесная синева сосредотачивается в огромных глазах. Дыхание Арона перехватило. Это уже не был образ младенца, хотя перед его глазами всё ещё находилось лицо ребёнка примерно четырёх-пяти лет. Арон невольно протянул руку, но облако рассеялось, словно дым. Мальчик резко открыл глаза, небо было чистым. От облака не осталось и следа. «Нужно продолжать путь!» – подумал Арон, откопался из-под снега и взглянул в сторону, куда он намеревался идти.
Арон простёр руки, заставив снежные сугробы расступиться и обнажить заснувшую землю, выровнял и утрамбовал почву, а затем снова припорошил её небольшим количеством спрессованного снега, чтобы к весне она не вымерзла, чтобы могла проснуться и дать ростки мелкой зелёной травы, радующей взгляд путников.
«Пусть лентою расстелится на север новый путь! – воскликнул он и сам рассмеялся своей шутке. – Кажется, меня обуяло сумасшествие, – сказал он себе. – Одиночество никому не по нутру…» Арон продолжил своё выматывающее занятие. Следом за ним шла большая колонна людей в надежде на лучшую судьбу. Их было много. Порой они грустили, а порой – веселились. Но они были вместе, а Арон один. Он снова был одинок, как всегда… Когда-нибудь он закончит то дело, которое начал здесь, покинет эти места вместе со своими друзьями и… снова будет одинок. Арон пытался отрешиться от опустошённости и грусти, внезапно нахлынувших на него. Мальчик понимал, что виной его состояния является образ, увиденный во сне. Может быть, стоит снова влиться в ту самую толпу, которая следовала по проложенному им пути? Нет! Нельзя… Они уже слишком близко. Он должен поторопиться. Ему показалось, что его сон длился несколько секунд, но за это время колонна приблизилась настолько, что почти наступала ему на пятки. Нужно работать. Они не должны увидеть его. Арон удвоил усилия.
Месяц проходил за месяцем, днями солнце всё сильнее и сильнее прогревало землю. По дороге текли ручьи. Теперь дорога, всё чаще петляя, заворачивала к окрестным поселениям, чему сильно удивлялись жители этих мест. Колонна не мешала их жизни, люди так же, как и прежде, раскидывали палатки, отдыхая в них. Лишь несколько человек заходило в населённые пункты для пополнения запасов, а затем быстро покидало их, чтобы не давать жителям повода думать, что у людей, колонной проходящих мимо из поселения, намерения не благие. Вскоре начали появляться проталины. В этом году снег сходил поздно, несмотря на удивительно тёплую весну. Его было слишком много. Паводки оказались настолько сильными, что местами все поля окрест были залиты водой, но дорога, по которой шла колонна, была поднята так высоко, что всё время оставалась сухой, и это радовало путешественников.