Страница 71 из 122
– Повелитель не возражал против перемен, – ответил Арон.
– Ты разговаривал с повелителем? – удивился Крим. – Разве у него есть доступ к запретным землям?
Смех Арона огласил туннели, вызвав в них многочисленное эхо.
– Так значит, ты знал о запретных землях? – без тени упрёка вымолвил он. – Крим! Крим! Неужели ты думаешь, что кто-то способен запретить повелителю бывать здесь? Он сам оставил здешние места. Это было его решение. И сейчас, насколько я понял, он не изменил своего решения. Но повелитель не препятствует мне в том, что я делаю. Он просто наблюдает.
– А… – помолчав немного, Крим всё же задал интересующий его вопрос. – Куда ты меня ведёшь?
– В северный храм, – Арон остановился и глубоко вздохнул, затем резко повернулся к другу. – Я должен предупредить тебя кое о чём!
Крим не отрывал взгляда от лица Арона. Тень, опустившаяся на мальчика, не предвещала ничего хорошего. Было очевидно, что избранный чем-то встревожен, и это что-то было связано с Кримом и с тем, куда он его вёл.
– Я слушаю тебя! – подбодрил Арона Крим.
– То место, куда я тебя веду, тысячелетия назад было опустошено. В то время все обитатели храма погибли. Не знаю когда храм был найден непосвященными. Насколько я понял, это было довольно давно. Они нашли в храме прибор, сделанный древними гномами, но ни разу не использованный ими, потому что сами они не решились его использовать. Непосвящённые использовали прибор и с его помощью поработили эти земли. Они держали всех в страхе, убивая невинных.
– Гвейны? – догадался Крим.
– Гвейны! – кивнул Арон.
– И что ты сделал? – взгляд Крима просверливал мальчика насквозь.
– Я разрушил прибор и поработил живущих в храме людей. Их всего семеро. Трое из них рабы. Четверо же обладают собственной волей, и они… – Арон на секунду запнулся, переводя дыхание, – …они опасны, Крим. Они убийцы.
– И что ты хочешь от меня?
Арон снова повернулся и пошёл вперёд, освещая маленьким огоньком, горящим в его ладони, тёмные стены туннеля.
– Храм должен быть восстановлен, – лишь спустя несколько минут тихо ответил Арон.
– Ты хочешь, чтобы я восстановил храм? – удивлению Крима не было предела, он никак не ожидал такого поворота событий.
– Никто, более чем ты, не подходит для восстановления верований храма, – ответил на его опасения Арон. Он прекрасно понимал, что чувствует сейчас его друг.
– Арон, я отлучён! – возглас Крима потонул в тёмной пустоте.
– Ты превосходно выучен, ты верен церкви, ты силён, обучен искусству воинов, как никто из сопровождающих меня, – начал перечислять заслуги Крима Арон, затем, махнув рукой, резюмировал: – Ты единственный здесь, кто подходит для этого дела.
– Ну, если ты так считаешь… – Крим тяжело вздохнул. – Только здесь есть кое-что…
– Что? – Арон снова остановился, на этот раз не поворачиваясь к Криму лицом. Он чувствовал, что то, что скажет сейчас бывший послушник, не понравится ему, и не хотел, чтобы Крим наблюдал его реакцию.
– Если ты хочешь, чтобы я восстанавливал древнюю религию, ты должен понять, я не смогу обращаться к тебе, как к другу. Каноны должны быть соблюдены!
– Я понимаю, – тихо ответил Арон, но всё же Крим уловил его горестный вздох.
– Не до конца, – Крим знал, что сейчас он был жесток, но Арон не оставил ему выбора. Он должен был решить все вопросы именно сейчас. Крим также знал, насколько одиноким чувствует себя избранный, но знал он и то, что тот выдержит это одиночество ради того, чтобы этот мир стал хотя бы немного лучше. – Я не смогу больше обращаться к тебе, как другу никогда. Во всяком случае, в этом мире. Я буду учить их слушать, а слух жрецов…
– Я понял! – на этот раз в голосе Арона сквозило раздражение, и даже паника. – Но сейчас-то ты можешь… – Арон сглотнул, подавившись словом. Он не умел просить. Никогда не умел.
– Сейчас, да! – Крим обнял мальчика за плечи. За то время, что они не виделись, Крим сильно вырос и возмужал, став взрослым юношей. И Арон по сравнению с ним казался маленьким ребёнком. Если бы Крим не так хорошо знал избранного, у него бы, наверное, появилось желание защитить его, взять под своё крыло. Но Криму прекрасно было известно, что среди них двоих настоящим защитником является Арон.
Арон обнял Крима за талию. Дальше он не доставал.
– Спасибо! – вымолвил мальчик, и тон, которым это было сказано, заставил Крима изо всех сил сдерживать ком, появившийся у него в горле.
Одиночество – это было всё, что сейчас было у избранного, и тому было превосходно известно об этом. Но Арон не мог повернуть назад. От его действий зависело благополучие целого мира, и это перевешивало все его личные интересы. Именно таков был Арон. И Крим это знал.
Разговор был закончен, и собеседники негласно решили больше не возвращаться к нему. Тема закрыта. У них осталось всего несколько минут, и эти несколько минут Арон с Кримом решили повеселиться, повеселиться так, чтобы воспоминания об этом остались на долгие-долгие годы.
Гномьи горки-перемещатели вызвали у них такой взрыв безудержной радости, смешанного с воспоминаниями о том, как они проводили время в первый год после их встречи в восточном храме, что оба практически забыли о том, зачем они появились здесь. Поэтому возникшая перед ними последняя дверь, ведущая в храм, заставила их веселье резко затихнуть, поселив в души уныние.
Арон прислушался. Что-то внутри храма изменилось, пока его не было, хотя отсутствовал он не более суток. Настроение четвёрки юных монахов, за исключением разве что Рита, резко переменилось. Теперь они уже не были настроены настолько лояльно, как раньше, в душах Пита, Лиана и Стела поселилось сомнение. И сомнение это было вызвано не чем иным, как новым положением их воспитателей, превращённых Ароном в рабов.
Бросив тревожный взгляд на Крима, Арон крепко сжал его руку и, почувствовав ответное рукопожатие, открыл проход и вошёл в храм.
Монахов они нашли в обеденной зале, которая была также великолепна, как и все помещения этого храма. Крим заметил про себя, что этот храм – самый прекрасный из тех, которые ему доводилось видеть. А видел он все храмы хранителей.
– Арон, у нас скоро кончатся припасы, – вместо приветствия выкрикнул Пит.
Брови Крима медленно поползли вверх. Такое обращения с избранным в храме было недопустимо, тем более со стороны служителей, которые хоть и не знали, но всё же могли предположить, кто именно предстал перед ними.