Страница 45 из 122
– Что ты пожелаешь на обед? – спросил тот. – Есть маис, рис, пшено…
– Я ем мясо, – перебил Рита Арон. – Прожаренное на жире нерастительного происхождения или хорошо проваренное, без соли и приправ. В качестве напитка можно подать горячую воду или молоко. Никаких вин, соков, коктейлей и прочей растительной ерунды! – Арон пристально посмотрел в глаза Рита. – Я надеюсь, Рит, – сказал он, внутренне усмехнувшись тому, как вздрогнул жрец, услышав своё имя, которое не называл, из уст Арона, – что вы семеро не слишком щепетильны в вопросах убийства животных. Ведь вы натравливали птиц на людей.
Внезапно Арон уловил новую мысль в голове Рита. И из этой мысли мальчик понял, что ни один из шестерых оставшихся в центральной комнате монахов не пожелал оказать ему гостеприимства. Они отправили сюда именно Рита, как самого слабого и зависимого, и тот вынужден был подчиниться.
– Я сделаю так, как ты сказал! – кивнул Рит. – А ты пока можешь подождать здесь, – Рит указал на мягкие пуховые подушки, вышитые золотыми узорами и разложенные на золотом сидении, по форме напоминающим диван.
– Это что? – рассмеялся Арон, указывая на странное сидение, и на этот раз смех мальчика был вполне естественным. – Это огромный трон для слишком толстого правителя?
– Это символ богатства храма! – смиренно ответил монах.
– По-моему этот символ очень неудобен! – Арон подошёл к золотому дивану, развалившись на подушках. – Но я, пожалуй, отдохну здесь, пока ты будешь искать для меня еду. И ещё, – сонным голосом пробормотал Арон, чувствуя, как погружается в пучину потустороннего мира. – Скажи своим братьям, что, если они заявятся сюда, я не стану дожидаться обеда! Ты меня понял?
– Вполне! – кивнул монах, и, уже засыпая, Арон прочёл в его мыслях, что тот действительно всё понял.
– И, кстати, меня зовут Арон! – сонно пробормотал мальчик.
На этот раз сон Арона был вполне реалистичен и понятен. В гневе он мчался над заснеженной пустыней, наблюдая, как лучи месяцами висящего над храмом солнца освещают его шпили. Яркое сияние золота ослепляло, заманивало и одновременно придавливало своим великолепием. Полупрозрачный рубиновый месяц поражал своим совершенством. «Гномы!» – промелькнуло в голове. Ошеломительной силы и величины столб пламени накрыл всю снежную равнину, превратив белое вечное покрывало в чёрную обгоревшую пустошь. «Никогда больше я не переступлю границы этого мира!» – пообещал себе он. Развернувшись, он силой одного лишь своего разума возвысил непроходимые вершины гор и напустил на прекрасный храм своих верных слуг – огромных хищных питомцев запредельного мира. Он наблюдал, как рушились созданные колоссальным трудом многих поколений коммуникационные проходы между созданными гномами пунктами этого мира, как одновременно с растущими прямо на глазах скалами обваливались пещеры, соединяющие эти земли с Долиной Хранителей. Они заслужили это! И они получили по заслугам.
– Ты слишком легковерен, Рит! – голос возник внезапно вместе со слабым ветерком, сопровождающим открытие дверей. – Он мог знать о символе храма. Многие знают. Не стоило труда выколоть это на плече или потихоньку нарисовать, пока ты не видел.
– Не нужно было тебе приходить сюда, Сурин, – вздохнул Рит. Его не убедили слова первосвященника, он всё ещё оставался при своём мнении, считая Арона чем-то божественным. – Я говорил, мальчик очень рассержен…
– Ага, – поддакнул Сурин. – А ещё ты говорил, что он питается мясом. – Мужчины подошли ближе. – Ну-ка, оголи его плечо, – тихо скомандовал Сурин. – Хочу сам взглянуть на эти символы.
– Он может проснуться! – прошептал Рит.
– Боишься? – Арон чувствовал, как растянулись губы жреца в усмешке. – Тогда я сам.
– Не смей прикасаться ко мне! – прошипел Арон, быстро поднявшись на ноги.
– Рит сказал, что на твоём плече символы храма, – слащаво улыбнулся Сурин.
– Моё плечо – моя забота! – грубо ответил Арон. – А вот насчёт тебя Рит прав! – Арон повернул голову в сторону Рита. – Ты не принёс мне еды. Наверное, тебе стало жаль убивать невинную зверушку?
– У нас здесь нет зверей, – признался Рит, опустив голову. – Только гвейны. Да и они куда-то улетели, когда испортился механизм управления.
– Они недалеко! – Арон снова перевёл взгляд на Сурина. – Тогда ты решил, что я смогу подкрепиться этим! – мальчик указательным пальцем ткнул в сторону первосвященника. Затем сморщил нос и добавил: – Я бы, конечно, предпочёл дичь. Этот пока слишком велик для меня. Можно было бы заморозить остатки во льдах и оставить его на потом, но я лучше буду голодать, чем питаться падалью. – Арон снова взглянул на Рита. – Нерационально! – покачал головой мальчик.
– Что ты несёшь? – Сурин попытался схватить Арона за плечо, но тот быстро увернулся.
Оказавшись прямо перед монахом, Арон тихо выдохнул:
– На колени! – вложив в последние слова ту самую магию, которая не могла позволить кому-либо не подчиниться его приказу, но не послав в мозг монаха посыл к желанию подчиниться.
Ноги Сурина подкосились, и он грузно упал ниц перед Ароном.
– Я вижу твои мысли, монах! – злобно прорычал Арон. – Так же чётко, как и читаю твою душу. Твоя душа пуста, пуста абсолютно. И я намереваюсь либо её наполнить, либо уничтожить. Ты жаждешь власти, но получил ты её не по праву. Посему я снимаю с тебя это бремя. Пока я здесь, я – высшая власть. Когда я уйду власть получит самый ничтожный из вас, или не получит никто. Лишь тот, кто способен отдать себя целиком, имеет право на власть. Лишь он может понять, что власть – это бремя, а не награда. Но ты не поймёшь этого, монах, ибо ты не имеешь права на власть. Ты можешь быть лишь ничтожным прислужником, каковым и являешься с этого момента. Встань!
Сурин поднялся, с ненавистью глядя на мальчика.
– Первое, чему я научу тебя – это страх, – Арон улыбнулся, и теперь в улыбке Арона Сурин ясно видел оскал хищника. – Тот страх, который ты сеял по местам, кои должен был оберегать, весь он обрушится на тебя. Итак, – Арон играл с жертвой, на лице его появилось лукавое выражение. – Начнём?
В тот же миг из открытых дверей прямо на Сурина ринулось более десятка гвейнов. Монах закрыл руками голову и с грохотом повалился на пол.
– Убери… Убери птиц! – завопил он.
Но Арон лишь с улыбкой смотрел, как гвейны кружат над жертвой, запуская в тело жреца горбоносые клювы и раздирая его кожу острыми когтями.