Страница 43 из 122
– Что же здесь может угрожать мне? – насмешливо спросил Арон. – Уж не ты ли? – взгляд мальчика обдал мужчину таким холодом, что внезапно тому показалось, что он очутился за стенами замка.
Тряхнув головой и отгоняя наваждение, монах сдвинул рукоять механизма и, победно сверкнув глазами, ответил:
– Не я! – и протянул руку, указывая за спину Арона. – Он!
Арон обернулся. Прямо на него нёсся тот самый гвейн, которому он недавно отвесил оплеуху. Когда птица оказалась в проёме двери, в которую недавно зашёл Арон, она остановилась и повисла на месте, быстро махая крыльями.
– Уничтожу! – вслух сказал птице Арон, и послал ей немое предупреждение – картинку её самой с оторванной головой.
Гвейн в ужасе шарахнулся от мальчика, зависнув в углу комнаты.
Пронеслась мысль, что человеческая особь, так умело управляющаяся со сложным механизмом воздействия на мозг хищных птиц, оказалась настолько восприимчивой к насмешкам маленького ребёнка, что в единый момент поддавшись эмоциям, решила если и не уничтожить этого ребёнка, то, как минимум, как следует напугать. И этот человек называл себя жрецом?
– Эта милая птичка? – Арон вновь повернулся к монаху. – Не думаю, что гвейну захочется испробовать меня на вкус, – сознательно продолжал он дразнить мужчину.
На этот раз монах замер, не в силах вымолвить и слова от удивления. Некоторое время взгляд его был прикован ко всё ещё зависающей в углу и так быстро машущей крыльями, что практически самих крыльев было не видно, птице. Арон же тем временем в мгновение ока оказался возле контролирующего гвейнов механизма. Действия мальчика были настолько быстрыми, что ни один из присутствующих в комнате так и не понял, что именно там произошло, а через миг Арон уже стоял на своём месте, прибор же теперь был безнадёжно испорчен.
– Запомни, монах, – цедя слова, прорычал Арон, теперь уже более не сдерживающий свой гнев. – Люди этой земли теперь мои. И никто, кроме меня, не имеет права ни судить, ни карать ни одного из них.
Чёрный свет медленно распространялся от мальчика вместе с отпущенным на волю гневом, сияние белых алмазных частичек, сопровождающих чёрное свечение придавало ему потустороннюю красоту. Но вместе с красотой вокруг распространялось осознание такой жуткой опасности, что мало кто смог бы выдержать и не сойти с ума, не остановись Арон вовремя.
Арон наблюдал, как менялись в лице монахи, как они в ужасе жались к стенам, стараясь стать как можно более незаметными. Он читал в их душах муку и страх, готовность скорее умереть, чем выдерживать то, что ниспослал на них одетый в лохмотья малыш. И в тот миг, когда первый из них готов был лишиться разума, Арон умерил сияние, сведя его на нет.
Монах, разговаривавший с Ароном, вновь потянулся к прибору, и лишь теперь заметил, что спасительное приспособление более не сможет ему помочь.
– Мы можем восстановить прибор! – дрожащим голосом оповестил Арона всё ещё не оправившийся от воздействия волшебства мальчика монах. – А ты – магическое отродье… – пренебрежительным тоном начал он очередное оскорбление, но не успев закончить, услышал насмешливый голос перебившего его ребёнка.
– О да, ты прав! – улыбнулся Арон, но в глазах мальчика не было и грамма веселья. – Во мне море магии! Я ещё сам не представляю, сколько именно. Да и ты смог бы восстановить прибор, – он на миг замолчал и медленно стёр улыбку со своих губ, затем, вздёрнув брови, добавил: – Конечно, в том случае, если выживешь! – переведя взгляд на зависшего в углу гвейна, Арон хищно усмехнулся и позвал: – Лети-ка ко мне, птичка! – тот мигом оказался на руке мальчика. – Ты сам говорил, эти птицы питаются людьми… – Арон оценивающе посмотрел на монаха. – Я, кстати, тоже сегодня голоден.
– Голоден? – монах не сводил взгляда с гвейна, который каким-то чудом удерживался на локте мальчика раз в пять меньшего самой птицы. При этом сам ребёнок не выказывал ни тени напряжения, словно держал что-то лёгкое, словно пух.
– О да! – Арон кивнул. – Я не ел уже много дней!
– Не думаешь ли ты, что мы станем кормить такого, как ты? – монах всё более смелел, отходя от воздействия чёрной силы Арона.
– Думаю, что вам всем пора заняться делом! – огрызнулся Арон. Ему начали надоедать препирательства с монахами, тем более что они не несли в себе ничего важного. Всё, что хотел, Арон уже уяснил для себя. – Я усталый, грязный и голодный! – прорычал мальчик, затем ласково обратился к птице: – Лети!
Гвейн махнул крыльями и вылетел в дверной проём.
Арон обошёл глазами всех семерых монахов, на этот раз хранивших молчание, словно от дерзости этого неведомым образом попавшего в храм ребёнка, они окончательно онемели.
– Мне долго ждать? – скучающим голосом спросил мальчик.
Жрецы удивлённо переглянулись. Поведение ребёнка обескураживало.
– Чего же ты хочешь, малыш? – монах всё ещё был под воздействием охватившего его ужаса от странного тандема ребёнка и птицы, непонятно чем грозящего обитателям храма.
Всё же не верилось, что маленький мальчик сможет натравить жуткого монстра на человека, смотря этому человеку прямо в глаза. Впрочем, увидев, что Арон отпустил птицу, монахи приободрились, почти убедив себя в безвредности ребёнка. Но следующие слова мальчика заставили их в изумлении переглянуться.
– Свернуть тебе шею! – честно ответил Арон.
– Ты не слишком мал для этого? – улыбнулся монах. На этот раз улыбка у него получилась торжествующей.
– Ты, наверное, ещё не понял, – Арон очутился прямо перед своим собеседником настолько быстро, что тот не понял, как именно мальчик сделал это. – Я – не человек!
Арон схватил запястье монаха и медленно начал сжимать его.
– Я питаюсь людьми, – угрожающе зашипел мальчик. Казалось, ему не нужно было делать усилий, чтобы привести монаха в такой состояние, что тот опустился на колени от боли и закричал так, что крик его огласил не только храм, но и все его окрестности.
Арон отпустил руку монаха.
– Но меня учили не делать ничего непоправимого, если этого настоятельно не потребуют обстоятельства. И пока я не решил, стоит ли сворачивать твою шею или можно подождать ещё несколько минут, пока ваши травоядные мозги, наконец, не поймут, что гостя необходимо выкупать, переодеть и накормить, – тоном лектора возвестил Арон. – Я пришёл издалека. Дорога была трудной и долгой. – Арон в упор взглянул на монаха, который всё ещё не отошёл от чёрного света, испущенного им. – Я мало сказал? Живо готовь мне ванну! – рыкнул мальчик.