Страница 42 из 122
Арон взглянул в сторону храма. Он был ослепительно прекрасен. Восемь золотых шпилей, на вершине самого высокого из которых красовался алый месяц, а остальные были украшены голубыми семиконечными звёздами, были подсвечены снизу чистым белым светом, вырывающимся из странных окошек, расположенных на крыше белоснежного мраморного храма с бледными голубыми прожилками, создающими впечатление движения, словно струи холодного воздуха омывали источающий тепло парного молока храм. Кажущиеся со стены маленькими, башенки семью витыми столбиками окаймляли круглое в сечении помещение храма. Множество арочных входов в храм с барельефами и скульптурными композициями вызывали восхищение. Но что более всего привлекло внимание мальчика – огромный камень у главного (судя по его величине) входа в здание с высеченными на нём символами – теми же символами, которые мальчик видел у входа в пещеру дракона.
Арон оттолкнулся от стены и спрыгнул в глубокий снег у её основания. Камень у входа притягивал Арона. Это был плоский массив из гранита наилучшего качества. Кто же мог так отполировать камень, а затем высечь на нём знаки, которые Арон до сей поры не мог разгадать? И как можно интерпретировать восемь башенок, так напоминающих… Арон даже оглянулся на своё правое плечо, словно забыв, что оно было укрыто туникой. Так напоминающих… его собственное родимое пятно – алый месяц в окружении семи семиконечных голубых звёзд.
Добравшись до камня, Арон погладил его ладонью. Зеркально гладкий и покрытый льдом, как и внешние стены храма. Арон повернулся ко входу. Пора! Он оторвался от созерцания испещрённого иероглифами гранита и быстрым шагом пошёл ко входу в храм. Двери открылись перед мальчиком, словно по мановению волшебства. Арон шёл по коридорам храма, краем глаза замечая великолепие обстановки. Он знал, куда именно он направляется. Он направлялся в центр этого огромного цилиндрического здания. Арон был уверен, что именно там находилась главная комната. И если где-то и пряталось что-то, что могло управлять самыми большими птицами, когда-либо существующими на свете, то это в той самой главной комнате, куда сейчас спешил тот, чей символ венчал этот храм.
Двери открывались перед Ароном, словно здесь давно ожидали его прихода, хотя никого не было в комнатах, которые он проходил. Изумруды, самоцветы, статуи из мрамора и драгоценных металлов, украшенные алмазами, сапфирами, рубинами, александритом, благородным жадеитом, турмалином, цирконом, бирюзой и множеством других камней, всё это наводило на мысль о гномах, которые когда-то могли иметь доступ в это место, но сейчас эти земли стали запретными и для них.
Здесь было всё, о чём мог мечтать любой, жаждущий власти и богатства. Не было лишь людей. Не было тех, кто распоряжался всем этим. Не было никого, кто бы мог насладиться прекрасными произведениями искусства вместе с чудом добравшимся сюда путником. Ни единой живой души… Нигде… Кроме, разве что…
Огромная кованая дверь медленно открылась перед Ароном. И за этой дверью он увидел то, что искал – маленький механизм на мраморной подставке, вокруг которого сгрудились семеро монахов в пёстро изукрашенных серебряным и золотым шитьём со вставками из драгоценных каменьев рясами и такими же шапками. Такой одежде мог бы позавидовать любой государь.
Арон хмуро взглянул на представшее перед его глазами великолепие одеяний. Все семеро монахов одновременно обернулись и остановили свой взгляд на госте.
– Мальчик? – средних лет мужчина, судя по богатству убранства самый главный из всех, сделал шаг в сторону Арона. – Как ты попал сюда, дитя?
– Ты даже представить себе не можешь! – Арон чувствовал, как гнев овладевает им, но решил пока не давать выхода этому гневу.
– Что не могу представить, малыш? – излишне слащавым голосом спросил монах.
Арона трудно было обмануть. Он читал душу этого жреца так же просто, как души поселенцев. Жрец был неучем. Никто никогда не объяснял ему, как именно можно спрятать свои мысли от тех, кто умеет пробираться в них так, что трудно заметить присутствие. Монах не был доброжелателен к Арону. Он вообще не был доброжелательным ни к кому. Странные силы сковали его дух. Это были силы власти… излишней власти. Он не был готов командовать людьми. Он встал во главе своей паствы неподготовленным. Гордость своим положением распирала его, и эта его гордость не давала спокойно жить остальным.
– Не можешь представить, как я сюда добрался, – с мягкой улыбкой ответил Арон.
Тот, кто знал мальчика, не поддался бы этой улыбке. Нечто хищное промелькнуло в его глазах. Это длилось всего мгновенье, и за столь краткий миг монах этого не смог уловить.
– Тогда, может быть, ты объяснишь нам, как смог ты дойти до этого места? – жрец всё ещё слащаво растягивал рот, стараясь казаться безобидным и милым, но Арон видел, что терпению его приходит конец. Да! Он был слишком эмоционален для жреца. Во всяком случае, намного эмоциональнее тех жрецов, с которыми Арон был знаком до этого мгновения.
– Возможно, позже? – ответная улыбка Арона была покрыта льдом, как земля за стенами храма.
Холодная улыбка мальчика вкупе с выказанным им явным пренебрежением вызвало в сердце собеседника такой неимоверный наплыв эмоций, что он уже едва сдерживал себя, но всё же до сего момента пытался сохранить лицо, видимо, пока не забыв, кем является для народа этого мира.
– Может быть, ты ещё не понял… – начал вещать менее ласковым, но всё ещё ровным голосом жрец.
– О нет! Я прекрасно всё понял, – грубо перебил его Арон. – Это ведь та штука, с помощью которой ты управляешь птицами, которые пожирают людей? – мальчик вяло протянул руку, указав на механизм в центре комнаты.
– Ты правильно выразился! – теперь уже в голосе монаха послышалась угроза. Чувствовалось, что его терпение плавится, как глыбы льда под потоком огня. – Эти птицы пожирают людей! Не забывай, мальчик!
– Нет-нет! – теперь уже в голос рассмеялся Арон. – У меня прекрасная память. Я вряд ли способен это забыть, монах!
Явная угроза в голосе мальчика, наконец, возымела действие. Взрыв эмоций в душе жреца окатил Арона такой ненавистью, которую он не ощущал ни разу в течение своей короткой, но насыщенной событиями жизни.
– Если ты понимаешь опасность, отчего же тебе так весело? – прошипел жрец, прищурившись и протянув руку к устройству.