Страница 31 из 122
– Они наверху! – чуть поклонившись, ответил Крим. – Изучают местный язык.
Арону вдруг вспомнилось, как Крим постоянно дразнит его, то называя господином, то кланяясь. Раньше это раздражало, а сейчас казалось детской игрой. Последние события позволили Арону почти полностью увериться в том, что Крим по-настоящему считает его своим другом. Хотя некоторые сомнения и остались, но нужно быть совсем слепым, чтобы не увидеть – Крим всегда поступал именно как друг. Но он был обычным человеком, и иногда на непонятные для него действия, которые были ему к тому же очень неприятны, и даже, порой, обидны, Крим отвечал так же, исподволь мечтая хотя бы чуть-чуть насладиться местью.
– Я думаю, мне стоит подняться к ним и тоже поучить местный язык! – умело подражая тону Крима, выдал Арон.
Крим уставился на друга, словно впервые того увидел.
– По-моему, ты говоришь на этом наречии довольно хорошо! – язвительность словно ветром сдуло. Теперь перед Ароном стоял обычный Крим, весёлый и беззаботный друг.
– Ну… – Арон округлил глаза. – Нет предела совершенству!
– О, да! – расхохотался Крим. – Особенно твоему! Так что там сказал правитель Кутуки? – внезапно Крим стал серьёзным.
– Он велел мне завтра выйти на исправительные работы! – Арон во что бы то ни стало хотел рассмешить Крима, поэтому сделал непроницаемое выражение лица. Если ему самому нельзя веселиться, то хоть посмотрит, как это делает друг.
– И что они надеются в тебе исправить? – Крим поддался на уловку Арона и рассмеялся чистым, как это обычно получалось только у Крима, смехом.
– У-у-у… – почесал затылок Арон. – Это тайна! – прошептал он, прижав палец к губам. – Но тебе я скажу. Они считают, что птицы отняли у меня магию. И они хотят исправить то, что я был когда-то колдуном!
– А это можно исправить? – теперь уже Крим заливался от хохота. Наверное, это был какой-то откат после той неопределённости, которая душила его в течение почти часа. На его смех выглянули из комнаты Вилон, Кип и Ника.
– Арон! – вскричала Ника. В мгновение ока девочка оказалась возле него и встала, как вкопанная. – Ты выздоровел! – с радостью воскликнула она, крепко сжав его в объятьях. – Вот здорово!
Отпустив Арона, девочка закружилась на месте, вторя в своём веселье Криму, который изо всех сил старался прекратить хохотать. Но пока это у него не очень получалось.
– Всё хорошо, Ника! – заверил девочку Арон, стараясь не поддаваться эмоциям друзей. Слишком уж большой казалась ему расплата за это.
– А почему ты такой грустный? – тон Ники резко изменился.
Она заглянула Арону в глаза, словно пытаясь там что-то отыскать. Но взгляд избранного оставался холодным, словно туда насыпали гору льда. Или, скорее, гору пепла.
– Так нужно! – ответил мальчик.
– Нет, не нужно! – возразила Ника. – Когда ты смеёшься, то… – Ника замолчала, у неё не было слов, чтобы выразить то, что она чувствует. – Ты должен смеяться! Мир от этого становится лучше, много лучше.
– Не сегодня, Ника! – покачал головой Арон. – Не сейчас!
На следующее утро ровно в назначенный час Арон получил своё первое задание. Работа не спорилась. То ли дело было в том, что Арон постоянно боялся нового оттока сил, то ли в том, что он никак не мог понять, почему здесь так относятся к тем, кто обладает магией, но дело шло намного медленнее, чем тогда, когда он занимался чем-то подобным в южном храме. Там он работал с радостью, здесь же старался не испытывать никаких ощущений.
День проходил за днём. Работы было столько, что Арон приходил в дом Карила лишь после захода солнца, измученный и усталый. Порой ему не хватало времени даже на то, чтобы поймать себе какую-никакую живность на обед. И в такие дни он чувствовал себя настолько обессиленным, что не было желания даже жить. В первый день чуть позже полудня клерк предложил Арону поесть, но тот отказался. После этого, к облегчению мальчика, таких предложений больше не было.
Таля, скорее всего, посчитала, что Арона кормят там, где он работает. Но всё же, наверное, на всякий случай, каждый день пыталась заставить его поужинать. Женщина быстро сообразила, что мальчик любит молоко, и ежедневно утром и вечером, вдоволь давала Арону напиться. Порою, только забота Тали удерживала его на ногах. Крим видел, каких усилий стоила Арону новая жизнь, видел он также и то, как тяжело избранному даётся отсутствие эмоций. Но что он мог поделать? Каждая улыбка стоила Арону той части души, которая, возможно, больше не вернётся к нему.
Кип, выпытав у Крима причины состояния избранного, испытывал приблизительно то же, что и Крим. И так же, как и Крим, даже предположить не мог, что можно с этим поделать.
Вилон, видя мучения друга и не понимая, чем они вызваны, мучился вместе с ним. Порою он просто молча ходил за Ароном, стараясь быть как можно ближе к тому, кого буквально боготворил. Он не понимал, да и не хотел понимать сути своего отношения к этому мальчику. Ему просто хотелось, чтобы друг был счастлив, как раньше, когда они вместе играли и веселились. Ведь тогда Арон никогда не унывал. Даже в те дни, когда лежал недвижимый в своей постели с каким-то странным заболеванием, от которого, как говорили лекари, мог и умереть. Но теперь, наблюдая состояние Арона, Вилон никак не мог взять в толк, что же могло так изменить характер его младшего друга, способного подарить другому человеку счастье одной лишь улыбкой.
Но более всего от безучастия Арона страдала Ника. Ей всё время казалось, что именно она является тем краеугольным камнем, который заставляет Арона грустить. Взяв её в путь, он, наверное, разочаровался в этом. Ведь она – самая маленькая и слабая из их компании. Возможно, именно из-за неё им пришлось осесть здесь, а Арон должен работать, чтобы… Ника не знала, что следует за этим «чтобы». Иногда это было «чтобы прокормить их», иногда что-то другое, но «чтобы» было всегда, и чаще всего в этом «чтобы» была виновата именно она. Ведь если бы Арон не считал её, Нику, во всём виноватой, он бы обязательно улыбнулся своей маленькой подружке. Часто Кип пытался развеселить Нику, и зачастую это ему удавалось, но всё это происходило лишь тогда, когда Арона не было дома. Как только возвращался Арон, Ника, вслед за Вилоном, просто молча следовала за избранным всюду, куда бы он ни направлялся.