Страница 117 из 122
Вначале, когда только начал работать с Никой, Арон думал, что девочка притормозит его, но получилось наоборот. Её присутствие ускоряло работу. Он и сам чувствовал, что стал более собранным. Арон пытался сообразить, в чём тут дело. То ли в том, что, занимаясь с Никой, он старался запускать в неё как можно больше камней, а это означало, что он должен был как можно больше камней брать. То ли просто его работоспособность возросла от того, что настроение с появлением в туннелях Ники стало намного лучше. Она не старалась ни при ком выказывать своего рабского отношения. Она просто была другом, и ей было абсолютно безразлично, как относятся к этому окружающие. А может, причина того, что работа Арону теперь казалась легче, таилась и в том, и в другом?
Теперь, едва солнце скрывалось за горизонтом, и Арон заканчивал ежедневные работы по расчистке завалов, Ника зажигала ближайший камин, в котором готовила себе ужин. Продукты закупали у фермеров в поселениях, под которыми проходили гномьи пещеры. Ника пару раз предлагала Арону готовить и для него, но он наотрез отказался. И Ника перестала к нему приставать. Странно, но с ней Арону было просто. Намного проще, чем с остальными. Ведь в последнее время даже Вилон в присутствии кого-либо из послушников начал преклонять перед ним колено, называя своим господином. А наедине Арон с друзьями бывал крайне редко, что в общем-то было понятно. Большое количество работы давало Арону возможность быть в храме очень ограниченное время, а в это время как раз проходило обучение послушников, и увидеть друзей он мог лишь в комнатах, предназначенных для обучения, и тренажёрных залах.
Арон следил за язычками пламени, разожжёнными Никой в камине. Девочка постелила мягкий коврик возле каминной решётки и уже засыпала на нём, укрывшись пушистым клетчатым пледом. Арон же сидел, развалившись в большом кресле прямо за ней. Там, наверху под яркими созвездиями, испещрившими небо, было тепло. Здесь же почему-то всегда держалась постоянная температура, будь это зима или лето – неважно. Температура воздуха всё время была одной и той же. Арон вспоминал, как сидел со Стиком и его братьями в пещерах под западным храмом. Там всегда было тепло. Почему же здесь всё иначе? Арон бросил взгляд на Нику, она уже отошла в царство сна. Во сне она улыбалась. Наверное, видела что-то хорошее. Ещё в храме Крим научил её скрывать свои мысли, и Ника всё время была настороже. Арон не мог проникнуть даже в её сны, хотя иногда ему этого очень хотелось. Если бы он знал, как гномы поднимают температуру в таких местах, Ника бы так не куталась в свои покрывала, постоянно замерзая во сне. Иногда Арон жалел, что не оставил её в храме. Ника не жаловалась, но Арон видел, как она похудела за те месяцы, что провела с ним здесь. Лицо её побледнело и осунулось. И стоило им закончить тренировки, как она отчаянно мёрзла, стараясь держаться как можно ближе к огню. Иной раз Арон уже решался было сказать ей, что собирается отвести её обратно в храм, но видя, как она счастливо улыбается, когда им удаётся выйти наружу, он оставлял свои мысли при себе.
В эту ночь было новолуние, и Арон не мог заставить себя уснуть. Он никогда не спал в те ночи, когда луна скрывалась за тенью планеты. Если он находился наверху, то просто ложился и бездумно смотрел на звёзды, узревая в них то, что так хотел видеть именно в эту ночь. Если же он был внизу, как сегодня, он попросту погружался внутрь себя и находил там всё, что ему было нужно на данный момент. Когда-нибудь он закончит этот проход. Когда-нибудь он сможет покинуть земли северного храма, оставив здесь, как и на западе, своих вассалов, способных поддерживать порядок в подвластных ему местах.
Ника тихонько застонала и повернулась на другой бок. Арон нагнулся, поправил покрывающий девочку плед, и вновь откинулся на спинку столь удобного для него кресла. Мальчик подумал, что гномы древности были очень малы. Почему же тогда кресла, диваны, скамьи и другие атрибуты, присутствующие здесь, в мире гномов, были словно изготовлены для взрослого человека. Странно, но Арон не видел ничего маленького, такого, что подходило бы гномам, каким он их себе представлял. То кресло, в котором он сейчас так удобно устроился, для гномов должно быть крайне неудобным. Арону не хотелось двигаться, настолько всё сейчас было великолепным. Тепло, исходящее от камина, Ника, мирно спящая возле его кованой решётки, её разбросанные на подушке песочного цвета волосы, чуть золотившиеся из-за отблесков каминного пламени – всё было таким невообразимо прекрасным. Арон оторвался от созерцания спящей Ники и тихо, стараясь не шуметь, встал со своего кресла. Комната, в которой сегодня ночевали они с Никой, находилась невдалеке от подъёма, выходящего из-под корней векового дуба, одиноко стоящего на островке посередине топкого болота в почти бескрайней лесной чащобе.
Арон поднялся наверх, желая глотнуть свежего воздуха. Он высоко задрал голову, потягивая шею, слегка затёкшую от долгого сидения без движения. Вверху, под звёздами быстро плыло одинокое облачко, перекрывая и вновь освобождая давно изученные Ароном созвездия этих мест. Арон нашёл покрытое мягким клевером место, с которого небо было видно почти целиком, и лёг, присматриваясь к мерцающим звёздам. Он искал самую яркую звезду. Она была расположена почти над ним, лишь чуть-чуть отклоняясь на запад, именно туда, куда Арон стремился попасть как можно скорее. Там были скалы. Те самые скалы, которые чуть менее четырёх лет назад Арон желал пересечь, чтобы попасть вовсе не туда, где он теперь оказался. Арон вытянул шею, чтобы посмотреть на подходящую прямо со стороны его затылка Нику. Она всё ещё куталась в плед, свисающий с её плеч и волочащийся по земле. Ника подошла к Арону и села рядом с ним.
– Не спится? – спросила она.
– Осталось недолго, – ответил он на свои мысли.
Ника промолчала, поняв, что голова Арона занята чем-то недоступным ей. Арону это тоже нравилось в Нике. Её умение отойти в тень, стараться казаться незаметной в момент, когда он погружался в свои собственные мысли. Она просто была рядом, не мешая ему сосредотачиваться.
– Ты не устала постоянно путешествовать? – Арон повернул голову к Нике.
Лёгкий ветерок чуть теребил её густые, длинные волосы. Обычно она убирала их перед занятиями, которые, казалось, длились бесконечно. Сейчас же была ночь, и девочка, проснувшись и почувствовав себя одиноко, просто не подумала о том, что волосы могут помешать. Сейчас же ей приходилось придерживать их рукой, чтобы они постоянно не лезли в лицо.
– Нет, – Ника улыбнулась. – Мне нравятся наши путешествия.