Страница 110 из 122
– Убирайтесь отсюда!
Протэр поднял руку, призывая к молчанию.
– Почему ты, монах, решил, что имеешь право менять законодательство города? И почему ты решил, что мы подчинимся?
– У вас уже нет выбора! – тихий спокойный голос монаха снова заставил зал взорваться, и опять Протэр поднял руку, призывая к молчанию.
– У нас есть власть в этом городе! – в голосе Протэра послышалась угроза. – А вы находитесь в стенах Кутуки.
Сурин лишь грустно улыбнулся и покачал головой.
– Я тоже так думал, пока в моих руках был прибор, с помощью которого я напускал на эти земли гвейнов. Я считал, что контролировал здесь всё, но я ошибался!
Признание Сурина заставило Арона обратить на него внимание. Мало было сказать, что Арон был удивлён, он был просто поражён. На его глазах Сурин каялся в совершении страшного поступка, державшего в страхе этих людей. Но странной оказалась реакция судей.
– Куда же делся твой прибор? – алчность светилась в глазах Протэра, алчность читалась на лицах судей. Они желали заполучить средство контроля, они желали снова направить птиц на население, только бы оно заставило их вновь стать рабами, подчиниться.
– Он уничтожен, – ответил Сурин.
– И что теперь ты можешь сделать, чтобы подчинить нас? – Протэр рассмеялся, а вслед за ним засмеялись все вокруг.
– Мне не придётся ничего делать! Ты всё уже сделал сам!
Голос Сурина был всё так же безмятежен, как и в начале. Смех стих.
– Объяснись! – потребовал Протэр.
– Твой урожай погибнет, твои люди начнут голодать. Как думаешь, насколько долго ты сможешь править ими? – Сурин обвёл зал рукой. – Ты задумался, что они сделают, когда запасы будут истощены? Мне не нужно ничего делать, ты всё сделал сам.
– А что сделаешь ты?
– Я? – скромная улыбка коснулась губ монаха. – Поставлю над городом того, кто сможет исправить ситуацию.
– Как?
– С помощью разумного правления, – ответил Сурин. – Кроме того, этот человек будет лоялен к храму. С некоторых пор храм наблюдает за тем, что происходит в Кутуки, и, если чьё-либо правление не удовлетворяет храм, глава города должен быть заменён.
– Ты знаешь! – внезапно Протэр поднялся со своего места. – А у меня появилась отличная идея! Вы пятеро будете собирать урожай! – рявкнул он.
Сурин с улыбкой поднял глаза.
– Не думаю, что это возможно, Протэр. У каждого из нас уже есть обязанности.
– Стража! – глаза Протэра начали метать молнии. – Заковать их!
Решётка, как обычно запертая за вошедшими на площадку суда, отворилась перед десятью стражами.
– Тебе не стоит сопротивляться, Карил! – посоветовал Протэр. – Ты перешёл все границы, и ты теперь вне закона. Ты силён, но тебе не справиться с десятью стражами.
– О нет, Протэр! – улыбка тронула губы Карила. – Я знаю, что ты не прав, но я не столь глуп, чтобы сражаться с десятью равными мне по опыту. Тем более что среди нас, пятерых, есть тот, кто сможет победить и больше. Учитель Кип. Я могу, как преданный ученик лишь немного помочь.
Кип никак не прореагировал на представление его Карилом. Быстрым взглядом он оглядел своих предполагаемых противников. На лице его не промелькнуло ни единого чувства, ничего, что бы сказало о его мнении о них.
– Воины! – на этот раз Сурин обратился к стражам. – Вы слышали, о чём здесь шла речь. Вы тоже обладаете доброй волей. Они не господа вам. Вы можете отказаться от боя.
Но те лишь молча стояли, ожидая приказа. Арон видел их души, он слышал их сердца. Они не хотели драться с тем, кого уважали, они не хотели идти на бой с Карилом. Но они принесли присягу, и они оставались ей верны. Кип лишь на мгновение взглянул в глаза Арону перед тем, как первый из стражей напал на него. Не прошло и минуты, как весь десяток обездвиженный был на земле.
Звездочёт тронул Арона за плечо. Мальчик поднял голову на мужчину. Тот сглотнул подступивший к горлу ком.
– Они…
Он хотел спросить, останутся ли они калеками. Он знал каждого из них, с семьями многих был в дружбе, а сейчас эти мужчины лежали совершенно беспомощные у его ног. Он не смог продолжить фразу, но Арон, зная его мысли, кивнул.
– С ними будет всё хорошо. Просто нам не нужны проблемы! – прошептал мальчик.
– Отлично! – проскрежетал зубами Протэр. – У тебя хороший воин, монах. Он справился с десятком. Но справится ли он с тысячей.
Терпению Арона подошёл конец. Оно не было беспредельным, и он слишком долго уже сдерживал себя. Вновь захватив разум Сурина, он произнёс:
– Хочешь помериться силой, Протэр? – слова, вылетающие из уст монаха, облачались в форму, жалили, пугали.
Звездочёт в ужасе отшатнулся от монаха, но остальные остались на своих местах.
– Что же… Получи, чего хотел!
Странный, почти забытый жителями этого города шум заполнил всё вокруг. Судьи начали оглядываться. Сейчас была середина дня, но они слышали это. Они слышали звук, создаваемый движением множества крыльев, огромных крыльев птиц-людоедов. Судья вскочили со своих мест, пытаясь как можно быстрее выйти из открытого зала. Но двери странным образом были заперты. Никто не мог покинуть арену суда.
Ужас прокрался в сердце звездочёта, но Арон, взяв его за руку, ободряюще сжал ладонь. Опустив голову и увидев улыбку мальчика, звездочёт расслабился, ощутив себя в полной безопасности.
– Так что, Протэр? Тебе нужны жертвы? – громоподобный голос Сурина оглашал окрестности. – Или ты смиришься с выбором храма?
– Убери птиц! – в ужасе закричал Протэр.
Подчиняясь приказу, птицы развернулись и улетели в сторону скал. Чёрной тучей они накрыли горы, не оставив места даже частице другого цвета.