Кровавый рубин

Глава 25

1895 год

Роды начались почти на месяц раньше установленного срока. То ли побои мужа на то повлияли, то ли он и вовсе добавлял что-то Ольге в еду, чтобы она родила побыстрее. Ему не терпелось закончить работу над рубином, а здоровье малыша не беспокоило. Он ведь не собирался оставлять его в живых. Иван, теперь уже не стесняясь и не прячась, прямо говорил жене:

— Не хватает мне только крови младенца, Оленька. Нашего младенца, который несет в себе твою чистую, дворянскую кровь и мою — сильную кровь своего создателя. Как создал я этого младенца, так и камень сделаю из его крови.

Ольга стыла от ужаса при этих словах, но поделать ничего не могла. Писать письма родным было бесполезно, Иван Игнатьевич показал ей целую связку ее писем, посмеялся над ней. Убежать тоже не получилось бы: вместо Матвея к ней был приставлен Степан — один из самых преданных старателей Верховодина. Он сопровождал Ольгу повсюду, сидел у дверей ее комнаты, когда она уходила спать. Иван будто чувствовал, что Ольга готова на побег, рискуя всем, и не собирался ей этого позволить.

И вот роды начались. Ольга весь день чувствовала себя плохо, сразу после обеда ушла в комнату, чтобы прилечь. Она уже два дня не навещала Катю в землянке, но пойти к той сегодня не было никаких сил. Ольга задремала, а проснулась, когда на землю уже опустилась темнота, и сразу почувствовала сильную, тянущую боль внизу живота. Простыни под ней промокли, и она догадалась, что произошло.

Ольге было почти одиннадцать, когда родилась ее младшая сестра. Случилось это темной февральской ночью, когда, кроме матери, детей и кухарки, в доме никого не было. Отец уехал по делам в Москву, на иную прислугу у Шустовых давно не было денег. Кухарка побежала за доктором, но третьи роды графини Шустовой были стремительными, и помогать матери пришлось Ольге. Она видела, как все происходило, а потому поняла и сейчас.

Немного поразмыслив, Ольга решила, что едва ли Верховодин вызвал преждевременные роды. Если бы он ожидал, что Ольга вот-вот разродится, не уехал бы вчера в Пермь на несколько дней. Ольга поняла, что времени на ожидание больше нет, эта ночь — последняя, когда она еще может спасти своего ребенка. А потому ей надо действовать. Несмотря ни на боль, ни на страх, ни на проклятущего Степана за дверью. У нее есть несколько часов. Маменька тогда говорила, что первые роды длятся долго, Ольгу она рожала почти сутки.

Накинув на себя новое платье, Ольга, стиснув зубы от боли и выпрямив спину, открыла дверь спальни. Степан, дремавший на стуле, тут же вскинул голову, обнажил гнилые зубы в мерзкой ухмылке:

— Куда собрались, барыня?

— Стешу мне позови, — как можно более надменно заявила Ольга. — Я не ужинала, пусть принесет чего.

— Спят уже все, — лениво отозвался Степан.

— Так пусть проснется!

Для убедительности Ольга даже ногой топнула, и Степан не посмел ослушаться. Пусть стерег ее, пусть подчинялся только Верховодину, а все же она была законной женой его хозяина, и, если вдруг Иван Игнатьевич будет в располагающем настроении, а Ольга ему пожалуется, несдобровать Степану. Он это понимал, а потому нехотя поднялся со стула и побрел к лестнице.

Ольга вернулась в комнату, схватилась за спинку кровати, пережидая очередные схватки. Те становились все болезненнее, все короче были между ними перерывы, и Ольга молилась только об этом: чтобы ей хватило времени на задуманное. Голова, до этого уже сколько месяцев будто набитая ватой, сейчас словно прояснилась, настроилась лишь на то, что нужно, чтобы спасти малыша.

Спустя четверть часа в комнату робко постучали. Ольга тут же выпрямилась, замерла среди комнаты.

— Входи! — велела она.

Дверь отворилась, пропуская внутрь заспанную Стешу с подносом. Позади маячил Степан, внимательно разглядывая комнату до тех пор, пока Стеша не захлопнула перед ним дверь.

— Проголодались, барыня? — спросила Стеша. — Оно и правильно, что меня позвали, я вам тут жаркое принесла, Мария Саввишна на ужин уготовила...

Стеша заметила, как по лицу хозяйки пробежала судорога боли, как схватилась она за живот, и испуганно вскрикнула:

— Что с вами, Ольга Николавна?!

— Тише! — шикнула на нее Ольга. — Тише ты, Бога ради!

Стеша поставила поднос на стол и подбежала к Ольге.

— Болит? Послать за доктором?

Ольга стиснула зубы и замотала головой.

— Кажется, роды начались, — зашептала она. — Но врача не надо, Стеша. Если Иван Игнатьевич узнает, что малыш родился, заберет его и убьет, а потом и меня следом. Знаю я это точно, он сам мне говорил.

В глазах горничной появились слезы страха, а Ольга быстро продолжала:

— План у меня появился, но помощь нужна. Твоя, больше никому не доверяю я в этом доме. Пусть уехал мой муж на несколько дней, но здесь полно его шпионов. Степан за мной следит, Софья Аркадьевна обо всем хозяину докладывает. Помоги мне, Стеша, я тебя отблагодарю, колье свое изумрудное подарю, только помоги!

Стеша погладила Ольгу по плечу, заглянула в глаза.

— Помогу, барыня! И не за ради колье, а потому что зверь он, муж ваш!

— Отвлеки Степана. Уведи его куда, пока я не уйду.

— А вы куда же? Ночь на дворе! Да и вы в родах! Далеко не сбегите.

— Далеко и не надо. К Кате пойду. Там рожу, а потом придумаем что-нибудь.

На самом деле Ольга уже придумала, но делиться сейчас со Стешей не стала. С каждой минутой боль становилась все сильнее, не хотела Ольга тратить время на пустые разговоры.

— Хорошо, — кивнула Стеша, отходя от нее. — Собирайте, что надо, Степана я отвлеку.

Пока Ольга быстро собирала в котомку чистые простыни для малыша и кое-какие свои украшения, необходимые для задуманного, Стеша распустила заплетенную на ночь косу, встряхнула густыми волосами, развязала верхнее платье, обнажив сорочку.

— Что ты делаешь? — испугалась Ольга. — На кухню его отведи, скажи, что Мария Саввишна приготовила что-нибудь вкусное.

— Не голодный он до еды, Ольга Николавна, — покачала головой Стеша. — А вот до тела девичьего — очень даже. Давно уже его сальные взгляды на себе замечала.

— Стеша...

— Вы не обо мне думайте, барыня, а о ребеночке! Я девка взрослая, переживу, вы о нем, маленьком, думайте.

Ольга замерла от ужаса, но очередная схватка напомнила, что Стеша права: сейчас надобно думать о ребенке! Ольга кивнула, давая понять, что согласна на такой план, и лишь сильнее завязала узел на котомке.