Страница 68 из 82
Вскоре оказалось, что надежды Стефана оправдались: Библия для Ольги была не просто книгой, которую надобно иметь дома всякой приличной барышне, но тем откровением, в котором она искала смысл. Она не просто читала ее, она делала пометки, подчеркивая важное для себя. Даже почерк ее менялся: от летящего, уверенного курсива в начале книги до мелких, дрожащих букв на полях поздних глав.
В первых книгах Нового Завета пометки были светлыми. Подчеркнуты строки о любви, о терпении, о «венце благодати». Рядом с фрагментом о венчании Стефан заметил едва различимый след от засохшего лепестка: возможно, Ольга вложила туда цветок в первые дни замужества, когда еще верила в семейное счастье.
Но чем дальше он листал, тем мрачнее становились акценты.
На полях книги Иова, там, где говорилось о незаслуженных страданиях и прахе, появилась первая резкая черта. Ольга дважды подчеркнула фразу: «Господь дал, Господь и взял». Стефан почти видел, как она сидит у окна в этой самой усадьбе, слушая завывание ветра, и пытается оправдать холодность мужа или потерю первенца божественным промыслом. Понимает, что виноват в этом лишь Верховодин, но хочет надеяться, что воздастся ей после смерти, как учит религия.
Дальше — больше. Подчеркивания становились агрессивнее, перо иногда прорывало бумагу.
«Жена связана законом, доколе жив муж ее» — эта строка из Послания к Коринфянам была обведена в жирную рамку. Рядом, на полях, стояла короткая дата и приписка: «Терпеть. Ибо крест мой».
В главах о бесах и исцелении одержимых почерк Ольги превратился в неровные зигзаги. Она подчеркивала слова о «тьме внешней» и «скрежете зубов». Стефан почувствовал, как по спине пробежал холодок: пометки явно указывали на то, что Ольга начала замечать перемены в Верховодине. Она больше не искала в Библии утешения, она искала в ней объяснение тому кошмару, в который превращалась ее жизнь.
Ближе к концу книги, в Откровении Иоанна Богослова, Стефан наткнулся на фрагмент, где Ольга подчеркнула слова о «чаше гнева». Напротив уверенной, разозленной рукой была сделана надпись: «Не получит его!»
О чем писала Ольга? Кого — его? Рубин? Или ребенка? К сожалению, Стефану не удалось узнать, какого пола был воспитанник той женщины, которую опекала младшая сестра Ольги во Франции. Может быть, мальчик?
Стефан вернулся к началу, принялся всматриваться в пометки еще внимательнее и вскоре нашел то, что едва не пропустил. Рядом с Псалмом 120 — «Господь сохранит тебя от всякого зла» — виднелся крохотный, почти детский рисунок: сплетенные ветви ивы и маленький круг, похожий на колыбель или гнездо. Под ним была подпись, сделанная явно очень слабой рукой, так мелко, что Стефану пришлось поднести книгу к самому огню камина:
«Моя. Спасенная от тени отца своего».
Ни имени, ни даты, но Стефан был твердо уверен: Ольга написала это о своей новорожденной дочери. Она все-таки родила ребенка, дочку, и намеревалась спасти ее.
Стефан почувствовал, как участился пульс. В этих словах не было той безнадежности, что сквозила на предыдущих страницах. Это был единственный проблеск триумфа во всей книге. Ольга не просто терпела свой «крест», она умудрилась обмануть Верховодина, вырвав из его рук самое ценное. Убежала из дома с малышкой на руках, не взяв ничего. Добралась до Франции, где ей наконец помогли.
Стефан поднял глаза от книги. Теперь история приобретала новый оборот. Если ребенок выжил и был увезен отсюда, значит, кровь Верховодиных не оборвалась в этом проклятом доме. Она ушла в мир, растворилась в нем, продолжилась в ком-то другом.
Он перевел взгляд на спину сидящей за столом Кристины. Но если его догадки верны, то почему призрак, запертый в этом доме, предположительно призрак самой Ольги, хочет убить своего потомка?
Или, быть может, не убить? Напугать, выгнать оттуда, где опасно?
А как же Жанна — погибшая участница шоу? Если между ней и Крис есть родственная нить, ведущая к Ольге Верховодиной, то она не должна была погибнуть. Нет, что-то не сходится.
Крис, будто почувствовав его взгляд, отодвинула ноутбук и повернулась к нему.
— Что-то интересное?
— Возможно, — кивнул Стефан, выныривая из собственных мыслей. — А у тебя?
— Не особо. Эта Жанна предсказуемо не так сильно интересовалась генеалогией, как моя сестра, поэтому на сайте ее нет. Но зато она была активна в соцсетях, я нашла несколько ее родственников разной степени близости, написала небольшую программу впрочем, тебе это неинтересно. Важно, что, кажется, нашла наши точки соприкосновения. Весьма условные, конечно, потому что, если хорошо порыться, такие точки можно найти еще с кучей людей. Но, кажется, мы все же очень дальние родственницы. Что-то типа моя мама была внучатой племянницей тети ее деда.
— Однако дому этого хватило, — задумчиво произнес Стефан.
— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Крис.
— Думаю, вы с Жанной не просто родственницы, пусть и очень дальние. В вас обеих течет кровь Ольги Верховодиной.
Брови Крис стремительно взлетели к темной челке, и Стефан поторопился продолжить:
— Ольга родила ребенка, дочь. И смогла увезти ее отсюда. Думаю, те русские эмигрантки, которым помогала Елизавета Шустова, все же ее сестра и племянница. Девочка выросла, и вы — ее потомки. Именно поэтому дом пытается убить вас. Жанна погибла, теперь твоя очередь.
— Типа дом мстит за то, что Ольга тогда сбежала?
— Не знаю, возможно. Он напитан кровью. Верховодин хотел создать рубин, и для этого ему была нужна Ольга. Или даже, возможно, ее дочь. Чистая, младенческая кровь. Но младенца увезли, и Верховодин не получил того, что хотел. Возможно, рубин все же фальшивка. И теперь дом чувствует вас и хочет доделать то, что не доделал.
В этот момент Дэн, до этого спавший тихо, снова всхрапнул и повернулся на бок, плотнее закутываясь не только в свое одеяло, но и стаскивая одеяло с Лу. Та мгновенно сжалась в комочек, поскольку воздух уже достаточно остыл, да и огонь в камине немного поугас.
— Хорош джентльмен, — заметила Крис.
Стефан хмыкнул. Попытался вытащить одеяло из-под Дэна, но тот весил слишком много. А будить его не хотелось, без него и его шуточек было куда спокойнее. Стефан подбросил в камин несколько дров и решил сходить наверх, принести свое одеяло, все равно он спать не собирался, но наткнулся взглядом на пуховик Лу, который та бросила на стул. Пока он будет ходить, вполне можно прикрыть ее и курткой.