Кровавый рубин

— Не то слово. В общем, это его и сгубило. Артельщики разбежались, никто другой к нему идти не хотел. Тогда-то Верховодин и скупил его прииски, ведь там было еще много золота. И что самое интересное: он нашел и алмазы! Шептались, что Верховодин знает некую тайну, что только ему эти пещеры способны отдать камни. Но вскоре ему стало мало и алмазов, он захотел рубины. Верховодин верил, что если ему удалось найти алмазы, то и за рубинами дело не станет. Он заставлял своих людей уходить все глубже в скальную породу. Они взрывали гранит пороховыми зарядами, задыхаясь от едкого дыма в непроветриваемых штольнях. Смертность на частных приисках Верховодина была выше, чем на государственных рудниках. Он был безжалостен. Если жила уходила в сторону, он не останавливался ни перед чем. Рассказывали, что он даже запрещал выносить тела погибших из шахт до конца смены, чтобы не прерывать работу.

— И что, к нему после такого шли работать? — удивилась Лу.

— А куда деваться? Старатели — народ фанатичный. Каждый верил в то, что однажды разбогатеет. Тем более Верховодин своим людям платил хорошо, не жадничал.

— Нафига тебе деньги, если ты мертвый?

Стефан хмыкнул.

— Каждый надеялся, что умрет кто-то другой, а он, ловкий, умелый и выносливый, справится.

Они вышли к краю широкой лощины, по дну которой пролегал замерзший ручей. На другом берегу, среди скал, чернели зевы старых штолен, похожие на пустые глазницы черепа.

— Кажется, мы пришли, — сказал Стефан. — Судя по карте, это и есть главный прииск Верховодина, где он нашел рубин.

Лу подошла к краю, осмотрела лощину. Даже летом спускаться в нее было бы опасно, а уж зимой тем более.

— Я туда не полезу, — заявила она. — И тебе не советую.

Стефан усмехнулся, спрятал в карман телефон, поправил на плече тяжелый рюкзак.

— Во-первых, у нас есть кое-какое снаряжение...

— Которым ты наверняка не умеешь пользоваться.

— Не такой уж я и бесполезный, Лу. Да, много времени я провожу в архивах и за книгами, но мне всего тридцать, я иногда хожу в спортзал и интересуюсь разными вещами, не только теми, что покрыты пылью истории.

Лу скосила на него глаза. Обиделся, что ли? Лицо непроницаемое, так сразу и не угадаешь.

— А во-вторых? — вместо извинений спросила она. — Ты сказал: во-первых, у нас есть снаряжение. А что во-вторых?

— А во-вторых, я нашел в библиотеке Верховодина карту этой местности, и там указан легкий путь на ту сторону. Да, за сто лет путь уже перестал быть таким легким, но он наверняка все еще проще, чем спускаться в лощину прямо здесь.

— Ну, веди, Сусанин, — вздохнула Лу. — Только если мы застрянем в каком-нибудь буреломе, вытаскивать меня будешь на закорках. А я, предупреждаю, в зимней одежде вешу как средний медведь.

Стефан не то хмыкнул, не то хрюкнул, скрывая смешок, и уверенно зашагал вдоль кромки обрыва. Путь, который он называл «легким», на деле оказался узкой, занесенной снегом тропой, прижимающейся к отвесной скале. Видимо, когда-то здесь была добротная дорога для телег с рудой, но время и оползни превратили ее в карниз, где двум людям было уже не разойтись.

Минут через пятнадцать они вышли к короткому перешейку, укрепленному деревянными балками наподобие моста. Должно быть, сто лет назад он выглядел крепко и внушительно, но время и плохая погода сделали свое дело: теперь мост выглядел дряхло, через большие дыры просвечивал снег внизу. Если грохнуться с такой высоты — костей не соберешь.

Стефан сбросил с плеч рюкзак, вытащил веревку.

— Нужно привязать тебя ко мне, — пояснил он. — Если ты сорвешься, я тебя удержу.

— А если сорвешься ты? — сложила руки на груди Лу, разглядывая обледенелые балки.

Стефан бросил на нее короткий взгляд, усмехнулся.

— Тогда меня удержишь ты. Ты же в зимней одежде весишь как средний медведь.

Лу сжала зубы, но ничего не ответила. Однако отметила, что узлы Стефан вяжет профессионально. Он заметил ее взгляд. Может, и хотел промолчать, но все же признался:

— Когда мы точно выяснили, куда едем, Дэн провел для меня пару мастер-классов. Не бойся, конструкция выглядит страшно, но это лиственница. Она переживает время лучше других пород дерева. Плюс балки глубоко вбиты в скалу. Так что наступай ближе к ним, даже если настил проломится, они удержат. И сними снегоступы, они будут мешать.

Что ж, это признание давало кое-какую уверенность в том, что на другую сторону они смогут перебраться живыми.

Стефан пошел первым, осторожно проверяя каждую опору носком ботинка. Дерево под его весом издавало противный сухой треск, но балки, глубоко вбитые в скалу еще при Верховодине, держались крепко. Лу двинулась следом, стараясь дышать ровно и смотреть только в затылок Стефану, а не в зияющие провалы под ногами.

На середине перешейка, где ветер гулял особенно вольно, правая нога Лу вдруг поехала на обледенелом крае доски. Трухлявое дерево с хрустом обломилось, и ботинок соскользнул в пустоту. Сердце Лу мгновенно ухнуло куда-то в район желудка. Она инстинктивно взмахнула руками, теряя равновесие, но падения не случилось.

Стефан, среагировав почти мгновенно, резко натянул страховку и, обернувшись, перехватил Лу за локоть. Его хватка оказалась неожиданно крепкой.

— Спокойно, — негромко сказал он, фиксируя ее положение. — Не делай резких движений. Просто перенеси вес на левую ногу, там опора надежная. Я тебя держу.

Лу замерла на секунду, чувствуя, как адреналин обжигает вены. Глядя в серьезные глаза Стефана, она вдруг поняла, что его походы в спортзал и уроки Дэна действительно не выдумка.

— Держишь? — выдохнула она, медленно возвращая ногу на твердое место.

— Железно, — кивнул он и, убедившись, что она снова стоит уверенно, медленно отпустил ее руку. — Осталась всего пара метров. Давай, медвежонок, двигайся.

Лу фыркнула, но это было скорее защитной реакцией, чтобы скрыть накатившую дрожь. Последние несколько шагов она преодолела с такой осторожностью, будто шла по минному полю, и с облегчением спрыгнула на твердый каменистый берег.

Перебравшись на ту сторону, они оказались прямо перед скальной грядой. Здесь холод ощущался иначе: он словно вытекал из самих камней. Стефан сверился с картой и указал на небольшую площадку, скрытую за поворотом скалы.

— Вот она. Центральная штольня.