Кровавый рубин

Глава 9

Выходить из начавшего нагреваться дома в суровую уральскую зиму, да еще со скучным историком, Лу совсем не хотелось, но выбора не было. Они договорились не ходить по одному, и это решение казалось ей правильным. Они городские жители, и в таких походных условиях бывал разве что один Дэн, но он выбыл из строя. Кстати, первым. И пусть Лу сомневалась в том, что дом им не рад (как вообще строение может иметь собственное мнение?), но кто-то должен в случае чего позвать на помощь.

Перед тем как отправляться искать штольню Верховодина, Лу решила переодеться. Пока тащили Дэна из подвала в его комнату, она прилично вспотела, и сейчас ужасно хотелось надеть чистую майку. Неплохо было бы еще душ принять, но Стефан же в дверь ломиться начнет, чтобы ее поторопить, а потом будет нудеть все дорогу, что они зря потеряли кучу времени.

Лу стащила с себя майку и замерла, глядя в зеркало. На коже ярко алели четыре маленьких синяка, будто кто-то схватил ее стальной рукой за плечо. Лу даже на всякий случай повернулась спиной, чтобы убедиться — пятый палец отпечатался сзади. Этим плечом она ударилась о балку на чердаке, но там совершенно точно не было ничего, похожего на руку. И когда Дэна тащили, он за нее не держался. Откуда такие странные отметины?

— Лу, ты готова? — раздался из-за двери голос Стефана.

Ну вот так и знала, что будет ломиться!

— Иду! — раздраженно отозвалась Лу.

Ладно, с синяками позже разберется, сейчас надо торопиться, пока не стемнело. Бродить по тайге в темноте, пусть и с ружьем, ей совсем не хотелось. Она сомневалась, что Стефан будет способен выстрелить в живое существо, если то выйдет им на дорогу. А если и выстрелит, то наверняка не попадет. Сама Лу тоже стрелять не умела и не хотела учиться. И это если не считать рассказов Лины о том, что во дворе есть призраки. Пусть их не увидит, достаточно просто знать, что они есть.

Путь к старому прииску лежал через густой ельник, который в феврале казался выкрашенным только в два цвета: ослепительно-белый и иссиня-черный. В ботинках здесь было бы и вовсе не пройти, и Лу наконец поняла, зачем перед поездкой Дэн заставил всех купить эти уродские снегоступы. Даже они с непривычным хрустом проваливались в наст, будто лес задерживал их специально, что уж говорить о привычной обуви. Тайга молчала, и эта тишина казалась тяжелой, почти осязаемой: ни птичьего крика, ни шороха ветра в верхушках деревьев. Лес затаил дыхание, наблюдая за двумя чужаками, рискнувшими нарушить его покой.

Лу старалась смотреть под ноги и не оглядываться по сторонам, но глаза будто сами искали темные фигуры между деревьев. Иногда ей казалось даже, что она что-то видит, но стоило приглядеться, как понимала, что это всего лишь очередное кривое дерево. Нет у нее дара видеть призраков, как у Лины, и, положа руку на сердце, Лу была этому даже рада. Она не понимала до конца, почему именно Лине достались способности после путешествия в зазеркалье, ведь они были там обе, но сейчас просто радовалась этому.

— Слушай, профессор, — нарушила тишину Лу, когда они вышли на более открытый участок, где между деревьями начали попадаться старые, обледенелые отвалы породы, похожие на горбы спящих великанов. — Расскажи что-нибудь... историческое. А то помру от скуки.

Стефан, шедший впереди, бросил на нее короткий взгляд через плечо, но не остановился. Усмехнулся. Вспомнил, наверное, как несколько месяцев назад Лу признавалась, что, если бы он преподавал историю, она бы его уроки не прогуливала.

— Что именно тебя интересует? — спросил он.

— Как люди тут вообще выживали? Я не про дом, а про искателей этих. Как они добывали золото в таких местах? Это же адский труд, наверное.

Стефан остановился, чтобы перевести дух. Вытащил из кармана телефон, сверился с картой. К удивлению, сеть здесь была, хоть и крайне плохая. Должно быть, дотягивалась из дома или даже соседней деревни. Пешком не дойти по такой погоде, а вот невидимые волны по воздуху долетали.

— Это был не просто труд, Лу. Это была одержимость, — наконец сказал он. — Представь себе: конец девятнадцатого века, техника примитивная. Здесь, на Кыжме, золото залегало в так называемых «россыпях»: в древних руслах рек, ушедших под землю. Чтобы добраться до золотоносного песка, рабочим приходилось сначала долбить вечную мерзлоту. Зимой они разводили костры прямо на земле, чтобы отогреть почву на несколько вершков, потом выгребали грязь и снова жгли костры. Месяцами вгрызались в лед. А когда доходили до песков, начиналось самое тяжелое: промывка. Нужна была проточная вода, а где ее взять в тридцатиградусный мороз? Они строили крытые желоба, отапливали их дровами, чтобы вода не превращалась в лед прямо в лотках. Люди работали по колено в ледяной жиже, в густом пару, от которого легкие сгорали за несколько лет.

Стефан снова тронулся в путь, обходя поваленное дерево.

— С камнями было еще сложнее. Алмазы здесь были, но мало. Еще до Верховодина в этих местах работал другой золотодобытчик, некий Рудаков. Он был не из крупных, не то что Баринов — настоящий хозяин этих мест в то время. Рудаков так, мелкая сошка, но все же он решил, что раз есть золото, то и алмазы должны быть в промышленном масштабе.

— И что, не нашел? — поинтересовалась Лу, стараясь ступать след в след за Стефаном. Снег здесь был особенно глубоким, и провалиться в него по пояс не хотелось. А то потом тоже придется по колено в ледяной жиже...

— Находил, но это было как издевательство. Алмазы попадались мелкие, «технические», как их называют. Их даже в кольцо не вставишь. Так, на сверла пустить. А Рудакову хотелось чего-то статусного, — Стефан аккуратно перешагнул через край обледенелой канавы, — хотелось подвинуть на золотом небосводе самого Баринова. Но судьба словно издевалась над ним: не было бы совсем алмазов, он бы вернулся к золоту. А так они его будто дразнили. Но главная проблема была в самой добыче. Чтобы найти один приличный алмаз, нужно перелопатить тонны породы. И если золото ты видишь сразу в лотке: оно блестит, оно тяжелое, то неограненный алмаз в грязи выглядит как обычный кусок мутного стекла. Рабочие их просто выбрасывали вместе с пустым песком, не понимая, что держат в руках состояние. По крайней мере, так они говорили. Но ходили слухи, что попросту воровали. Рудаков тогда совсем озверел. На выходе с прииска каждого обыскивали, раздевали догола, чуть ли не в рот заглядывали. Но земля словно не хотела отдавать ему камни. Он вбухивал тысячи рублей в проходку новых штолен, а на выходе получал горсть «алмазной пыли».

Лу хмыкнула.

— Неприятненько.