Страница 29 из 42
Глава 28
Лена
Светлые Боги… Увидеть его вот так… Время просто остановилось. Только он и Тимофей — просто его маленькая копия.
Дан сделал шаг вперед и протянул руку. Это заставило меня очнуться. Я сделала легкий шаг назад — достаточно, чтобы между нами появилось расстояние, но при этом я все еще могла забрать сына.
— Лена… Леля…
— Не надо, Дан, прошу… — вырвалось у меня. — Просто… отдай мне, пожалуйста, дай мне Тимофея.
Я протянула руки, а он застыл. Я не могла смотреть на него, не могла смотреть в его глаза… В них было столько противоречивых эмоций и чувств, что можно было потеряться.
Что у него в голове? Он… не похоже, чтобы он злился.
Раньше я могла чувствовать эмоции людей, когда была сильнее, но… не сейчас. У меня осталось слишком мало сил, чтобы понять. Но этот взгляд…
Тимофей уже протянул ручки и начал тянуться ко мне, повторяя: «Ма… ма… ма…»
У меня внутри все сжалось от страха. Данияр стоял такой огромный, сильный… А я была жалкой букашкой. Если он решит забрать сына, если разозлится… я ведь ничего не смогу сделать.
— Тимочка, все хорошо. Маленький, ты боишься? Мама рядом, баба рядом… — это голос Бабани. Я забыла, что она рядом, пытается успокоить Тимофея. В ее глазах тоже был страх… Но успокаивать Тимофея — лишнее. Он не боялся, в отличие от нас с Бабаней.
Тимофей чувствовал своего отца. А мы знали, что Дан может забрать его, забрать у нас навсегда!
Но Данияр протянул Тимофея мне. Я тут же прижала сына к груди. Боги… Отдал! Отдал!
Я поцеловала сына в макушку и почувствовала запах… Он был на руках отца всего ничего, но запах Данияра уже пропитал нашего сына.
Я подняла глаза и встретилась взглядом с Даном.
Я боялась увидеть там злость, раздражение, но увидела… В его глазах стояли слезы. Его руки дрожали, он сжимал челюсть, но это не выглядело как угроза. Это выглядело как боль.
— Бабаня, возьми Тимку и… сходи, пожалуйста, к бабе Цвете…
— Но Леночка…
— Прошу тебя. — Я с трудом выдавила эти слова, передавая Тима. Он попытался зацепиться ручками за меня, но я смогла отдать его. Сейчас… Боги… Почему именно сейчас?
— Леночка…
— Я… я недолго. Нам просто… просто нужно поговорить, — тихо сказала я.
В глазах Бабани было столько чувств. Кажется, она и сама не знала, что делать: кинуться ли на защиту или дать нам поговорить.
— Я… я в тебя верю, — тихо сказала она.
И эти три слова отдались теплом внутри. Она всегда верила. Я попыталась улыбнуться.
— Ты… мне все равно, что ты дракон, — резко сказала она Данияру. — Обидишь — в порошок сотру.
Бабаня была ростом ниже меня и от этого выглядела еще более жалкой на фоне огромного маршала-дракона. Но в ее голосе звучала решимость, а руки были сжаты на спине правнука.
— Я… Я не обижаю женщин и уж точно никогда не обижу Лену, — сухо ответил Данияр.
Бабаня всмотрелась в его глаза, а Дан смотрел на Тима. И сынишка так ему улыбался, словно знал его с рождения.
— Па, — пролепетал он.
И Дан улыбнулся — своей теплой, доброй улыбкой, но сейчас она выглядела вымученной на его бледном лице. Дан казался таким бледным, словно вся кровь ушла из его лица.
— Я рядом. Теперь всегда буду рядом. Обещаю, — сказал он.
Бабаня хмыкнула, бросила еще один взгляд на меня и, развернувшись, понесла Тимофея к соседке.
Данияр смотрел… словно боялся, что Бабаня скроется где-то с моим… с нашим сыном. И даже когда Бабаня вошла в дом, он продолжал молча стоять и смотреть. Словно в соседнем доме был весь смысл его жизни.
Дан вздохнул, провел ладонью по лицу — это был тяжелый жест, — а потом повернулся ко мне и так посмотрел…
— Я… Я просто… Боги, я так тебя искал, а ты была здесь. И я не понимаю… В голове тысяча версий, но я не могу поверить ни в одну из них. Просто скажи… Почему, Лена? Почему ты здесь? Почему ведешь себя так, словно мы с тобой чужие?
Он всматривался в мои глаза, и я сглотнула. Я не могла, просто не могла сказать.
— Ты… Ты сбежала от меня? И тогда, и… сейчас, когда поняла, что я скоро приду в себя? Боги, даже предполагать это… — Дан закрыл глаза и стиснул зубы, а потом выдохнул и снова посмотрел на меня — в поисках ответа. — Но ты… ты ведь не сбежала бы? Тогда почему…
— Я… Да, Дан, я… я сбежала, — промямлила я, и мой голос прозвучал так жалко… Но еще хуже было выражение лица Дана. Он скривился, осмотрел меня с головы до ног и словно… словно увидел впервые. В его глазах появилось что-то новое.
Все это время он смотрел с какой-то нежностью, болью, тревогой, а теперь… появилось что-то другое. Более темное. Злость.
— Ты… полюбила другого? — спросил он, и этот вопрос был как удар в грудь.
— Как ты можешь такое предполагать, Дан? Как ты можешь перекладывать свои грехи на меня? — тут же вырвалось у меня со злостью от одного только предположения.
Я полюбила другого? Перун мне свидетель, даже после того, как он со мной поступил, я никогда не посмотрела ни на одного мужчину так, как смотрела на него.
— Мои грехи? — эти два слова вырвались чуть ли не с рычанием. — Что… Что я сделал не так? Что произошло? Просто скажи… Я не понимаю…
— Я тоже не понимала, когда узнала про твою жену. Когда наше свидетельство о браке оказалось фальшивкой, Данияр. Когда я… Когда я узнала, что была для тебя лишь игрушкой, лишь утешением на фронте. Знаешь, я тоже не понимала, за что ты так со мной!
Пусть я не была драконом, но эти слова я прорычала не меньше его. Вырвалась вся боль, вся злость, все то отчаяние, что я вынашивала годами.
А Данияр застыл как истукан.
— Почему ты так поступил? Зачем… Ты знал, я говорила, что люблю… Я не хотела быть для тебя фронтовым утешением…
— Ты никогда не была фронтовым утешением. С чего ты вообще… Я не понимаю… Давай сначала… — Дан шагнул вперед, и мне стало не по себе. Я тут же отшатнулась, отчего он застыл. — Что произошло, Лена? Ты… Ты узнала про Милану? Но как? И что… что ты себе придумала?