Страница 12 из 42
Глава 11
Елена
Через несколько часов меня разбудило аккуратное прикосновение к плечу.
— Леночка, — тихо позвала бабаня. — Вставай, милая, пора уже…
Я кивнула и села на постели. Бабаня вышла, притворив дверь, а я… я еще минут десять просидела на краю кровати и просто смотрела на Тима.
Он спал на боку, поджав под себя ножки, маленькие пальчики сжимали край одеяла. Светлые волосы разметались по подушке, губы приоткрыты, дыхание ровное, спокойное.
Какой же он у меня замечательный.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то теплое и такое большое! Любовь. Такая огромная, что в груди не помещалась. Я смотрела на его ресницы, на пухлые щеки, на крошечные руки и думала о том, что это — самое большое счастье, которое у меня есть. И которое у меня когда-либо будет.
Дан…
Я была благодарна дракону за сына. Даже после всего, через что мне пришлось пройти. Я бы сделала это снова, чтобы Тим появился в моей жизни.
Я наклонилась, поцеловала Тима в лобик, задержалась на мгновение и вдохнула родной запах. Потом аккуратно, чтобы не разбудить, выскользнула на кухню.
Бабаня уже хлопотала у стола. Передо мной стояла тарелка горячего супа, нарезан хлеб, а от кружки шел пар и запах заваренных травок.
— Кушай, — сказала бабаня. — Поешь быстро, а то опять заморишь себя.
Я послушно взяла ложку. Суп был наваристый и сытный. И после первой ложки я поняла, что просто зверски голодна.
— Бабаня, ты самая лучшая… — начала я, но она перебила.
— Лелечка, ты себя совсем не бережешь! Бледная, худенькая, ну нельзя же так! Надо отдыхать.
— Это прорывы, бабушка, — вздохнула я. — Да и дракон этот… Вот он выздоровеет, и буду отдыхать.
Я не захотела называть его по имени.
Бабаня замерла. Она покачала головой, вздохнула, а потом тихо спросила:
— Как ты, Лена?
Я подняла глаза.
— Поспала — и уже правда намного лучше.
— Я не про то… Я про то, как ты… Как там у тебя на сердце?
Я отложила ложку и вздохнула.
— Мне страшно, бабань, — призналась я.
Я помолчала, собираясь с мыслями. Бабаня совсем меня не торопила.
— Я думаю… над тем, что делать. Как только дракону… — я снова запнулась на его имени, словно произнеси я его, оно непременно обожжет язык, — станет лучше, я попрошу у Слуда выходные.
— Тьфу на этого Слуда! Лекарь окаянный, — сказала она с досадой. — Он тебя ни на день не отпустит. Лентяй, каких свет не видывал. Ты ж и отвары готовишь, и людей лечишь. А он… Все себе славу присваивает.
— Бабань, да где я лечу, у меня и магии-то нет… А Слуд действительно хороший лекарь, хоть и кажется иногда сложным, но людям помогает.
— Помогает, да твоими руками. Не ценит он тебя, Лена. Но люди в селе-то поговаривают, что твои отвары лучше его лечат.
Я покачала головой.
— А ты добрая шибко, вся в папку.
Я улыбнулась.
— Бабань, я буду очень просить, — уверенно сказала я. — Мне нужно. Я хочу уехать с Тимом на пару дней, подальше от черни, от всего… Чтобы воздухом другим подышать. К морю хочу! Чтобы Тим море увидел. И ты с нами, бабань.
Бабаня замялась и опустила взгляд.
— Ох, Леночка, я ж поездок этих боюсь… Дороги тряские, люди чужие…
— Мы рядом будем, — сказала я. — Пожалуйста, бабань. Втроем нам будет легче.
Она помолчала, глядя куда-то в сторону. Потом вздохнула, покачала головой и вдруг улыбнулась.
— Ладно, — сказала она. — Уговорила. И правда, нам всем не помешает морской воздух. И Тимошке полезно, и тебе… и мне.
У меня внутри что-то встрепенулось, настроение стало гораздо лучше. Я почувствовала, как губы сами расплываются в улыбке.
— Правда? — переспросила я, хотя уже слышала. — Бабань, правда поедешь?
— Правда-правда, — засмеялась она. — Куды ж я вас одних пущу. Ты ж без меня там пропадешь! И покушать забудешь, и поспать не сможешь…
— Тогда решено! — сказала я, чувствуя, как на сердце стало легче. — Как только он… — я снова запнулась, — поправится, я выпрошу у Слуда несколько дней. Дракон не задержится здесь, бабаня. Такой, как он… уедет, как только сможет держаться в седле. А мы вернемся, и все будет как раньше. Как должно было быть.