Страница 100 из 342
— Тридцать лет назад, – начал граф, – я встретил женщину необыкновенной красоты. Она просила моей поддержки, и я не смог отказать. Признаюсь, двоякие чувства обуревали меня тогда: страстное желание обладать этой женщиной и страх стать предателем Эрии, поскольку моя избранница с дьявольским упорством осуществляла свои честолюбивые планы, легко сметая все препятствия со своего пути. Оправданием моего падения может стать только одно: я ее полюбил. Сначала Лиза не отвечала на мои чувства, занятая устройством своей жизни при дворе Эрии, но потом все же ответила взаимностью. Результатом нашей любви стал ребенок. Но я не мог назвать его сыном. Он родился в браке с другим мужчиной. Наши свидания с Лизой, прерывающиеся только на время ее беременностей, продолжались вплоть до недавнего времени, и могу поклясться, что мои чувства с годами не ослабели, хотя я тоже завел семью и вырастил пятерых детей. Как ни стыдно признаться, но больше всех я любил первенца. Того самого, что родился от незаконной связи с Лизой. Стараясь находиться как можно ближе к нему, я проводил все свое время в королевском дворце и запустил воспитание остальных детей, растущих под присмотром моей жены в замке Шовеллер. Теперь я пожинаю плоды своего невнимания..
Он посмотрел на Дака. Тот стоял спокойно, и только желваки выдавали бушующие в нем чувства.
— Влюбленный всю жизнь только в одну женщину, я прощал ей все. Видел, что ее сердце черство, что она играет людьми, как шахматными фигурами, передвигая их в нужном ей направлении. Я сам был одной из этих фигур..
Граф закашлялся. Приняв от Свон платок, благодарно посмотрел на нее.
— Боясь перечить Лизе, я тайно пытался уменьшить то зло, которое она творила. Жалею, что не успел спасти Роуз Лорийскую, узнав в последний момент, что Лиза раздобыла «адов огонь». С помощью одного умного дракона, умеющего обходиться без погонщика, что было мне на руку, я похитил ее дочь-малютку и велел доставить в замок Шовеллер. Я скрыл от семьи, что Свон является принцессой. Поверьте, у меня в мыслях не было использовать сироту против королевы, я просто хотел, чтобы на совести Лизы не было убийства ребенка.
— Вы знали, кто отец Свон? – Эдуард внимательно слушал сбивчивую речь графа.
— Да, от самой Лизы. Она билась в истерике, считая, что девочка погубит ее. Глупые слова предсказателя, что дочь королей в союзе с черным и белым станет причиной смерти Лизы, довела ее до безумия. По-другому я не могу объяснить ее поступки. А как вы, Ваше Высочество, узнали о том, что Свон принцесса? Ведь это вы нашли ее той страшной ночью и взяли над сиротой опеку?
— С нее не снялось Кольцо Жизни.
— Хм, как все просто. Могу ли я назвать вас сыном, как давно мечтал?
— Нет, – тут наследник закрыл глаза – ему с трудом давались слова. – Я ценю то, что вы были рядом, когда нам, совсем еще юным принцам, пришлось взять власть в свои руки, и.. спасибо за Свон.. Но я не могу назвать вас отцом. У меня он есть – король Артур. Я не знаю, как король отнесется к тайне моего рождения, но он навсегда останется единственным человеком, которому я позволю обращаться к себе со словами «сын».
Граф откинулся на подушки, на небритую щеку медленно скатилась слеза.
— Я прощаю все ваши прегрешения перед короной только потому, что вы любили. Я понимаю, что ради любви можно пойти на преступление. Но я не могу понять, как вы могли шантажировать любимую женщину незаконнорожденным сыном в попытке выгородить своих законных детей? Я никогда не признаю близнецов и ваших дочерей родными. У меня есть те, кто мне действительно близок и кого я безгранично ценю – это Свон, Уильям и Дак. Мне достаточно.
Принц встал, но горячая рука графа схватила его за пальцы:
— Я любил. Любил мою дорогую Лизу и Вас, моего сына. И я поплатился за эту слепую любовь – Лиза меня отравила, вы от меня отказались. Прошу об одном, пощадите свою мать. Красивые женщины не всегда умны.
Свон вздрогнула, но вспомнив, что в замке Шовеллер еще никто не знает о смерти королевы, выдохнула.
— Вы знаете, что она вас отравила, и просите о снисхождении для нее? – наследник чуть помедлил, но убрал руку графа со своей.
— Да. Скажу больше. Когда ваша мать покинет бренный мир, прошу вас, поместите частицу моего праха у ее ног. Я находился там при жизни, не откажите же мне в милости после смерти.
Эдуард задумался. Как сказать смертельно больному человеку, что идола, которому он поклонялся всю жизнь, больше нет?
— Я подумаю. Я посоветуюсь с отцом. Прощайте.
— Подождите! Передайте, пожалуйста, Свон, что я очень сожалею. Пусть она попробует простить меня.
— Я передам.
Подав руку старой женщине, принц Эрии покинул комнату больного.
Утром граф, встретившийся накануне со всеми своими детьми, кроме сына Уильяма, о котором и не подозревал, отошел в иной мир.
До покоев, отведенных принцу, они шли в молчании. Свон боялась невольно разбередить рану, нанесенную Эдуарду настоящими родителями. Она понимала, что чувствует принц и почему не был с графом милосердным. Он не принял его как отца и не простил сиротское детство Свон.
Она отгоняла от себя мысли, лезущие назойливой мухой – в них отсутствовала и толика упрека, только сочувствие. Сейчас Эдуард невольно примерил ее шкуру: без пяти минут сирота, туманное будущее и злорадство врагов, в случае, если откроется тайна его происхождения. Объявит ли он о нем или скроет факт незаконнорожденности? Что еще рассказала Аделаида, когда Эдуард выпроводил из комнаты Дака и Роки? Может быть, это с ней связаны его отчаяние и съедающее чувство вины? Как открывшаяся тайна заставит действовать Эдуарда?
Свон молила Бога, чтобы найти правильные слова утешения, чтобы нечаянно не осложнить ситуацию и не разрушить будущее, о котором она мечтала. Только вместе, только вдвоем. Кем бы Эдуард ни был. Она ни на минуту не сомневалась, что ни за какие блага не отказалась бы от любимого, будь он хоть сыном каторжника, не ведающего своего рода-племени.