Страница 99 из 342
Гостья завозилась с перчатками. Сосредоточившись на них, она не замечала, как переглянулись подруги, как Берта возвела глаза к потолку, дав знак Амалии, что у гостьи, наверное, с головой не все в порядке, и как кухарка с беспокойством глянула на дверь, решая, сможет ли она ее быстро открыть в случае необходимости. Занятые переживаниями, они не заметили, что Свон, прошептав положенную фразу, сняла Кольцо Жизни, а следом скинула и Пелену Смерти.
— Ах! – в один голос воскликнули матушки, увидев, что с кровати поднялась и спешит к ним, раскинув руки для объятий, их любимая девочка.
Еще долго женщины не покидали комнату: к ним посылались гонцы-мальчишки с напоминанием, что пора бы им появиться на кухне; потом стучались в дверь помощницы поварихи, спрашивая, что готовить для вновь прибывших гостей; следом появился и потребовал выйти управляющий. Но все неизменно получали резкий ответ: «Что хотите, то и делайте! Нам сейчас не до вас!».
Пока матушки не узнали все, что случилось с их дорогой Свон, они комнату не покинули. Все трое плакали и смеялись, закрывали глаза от ужаса и краснели, понимая, что сироте пришлось вытерпеть в плену, негодовали, ужасались и умилялись, поздравляли и трогали живот в надежде почувствовать, как там толкается их внук.
— Я прошу вас ни делом, ни словом не выдавать меня и не рассказывать о том, что узнали. Всем сообщите, что я знахарка Грета, которую привез с собой господин Дак. Я по-прежнему осталась вашей дочуркой, и не вздумайте обращаться ко мне на «вы» и «Ваше Высочество». Иначе принц Эдуард тут же опять спрячет меня, и я не смогу провести с вами те несколько дней, что даровала мне судьба. Что будет дальше, загадывать рано, но я надеюсь, что всем бедам придет конец, и мы опять будем вместе.
Конечно, Свон не стала делиться с матушками тайной рождения Эдуарда. Только ему и королю Артуру Пятому под силу разрешить сложный вопрос. И о гибели королевы не упомянула. Пусть правители Эрии сами известят народ.
Вскоре у дверей комнаты появился Дак и попросил знахарку Грету пройти с ним к больному отцу. Свон тут же надела на себя кольца, превратившись в старушку, поправила волосы, закрутила косы на затылке, надела подобающий знахарке чепец, извлеченный из сумки, где звякали пузырьки с настойками от Сары, сделала серьезное лицо и вышла к Даку. Тот глянул на матушек, на лицах которых нашел широкую улыбку, кивнул головой на их отработанный годами поклон, и увел Свон туда, где ее с нетерпением ждал Эдуард.
Принц метался по отведенным ему покоям. Что со Свон? Не выдаст ли себя? Чтобы как-то его успокоить, Дак сам околачивался недалеко от комнаты матушек, зорко следя за дверью. Роки челноком сновал между ним и Эдуардом, извещая последнего, что беспокоиться не о чем.
Только увидев старушку, принц успокоился. Он втащил ее в свои покои, потребовал быстро снять кольца и, убедившись, что под Пеленой действительно Свон, притянул к себе и жадно поцеловал.
— Не уходи от меня далеко, – прошептал он, заглядывая в ее счастливые после поцелуя глаза. – Я болею без тебя.
— Тише, тише, – Свон гладила принца по голове, пытаясь успокоить и его, и себя. – Скоро всё образуется. Помните, всегда помните, что я люблю вас.
По учащенному стуку сердца она чувствовала, насколько сильно Эдуард волнуется. Она чувствовала, что эти волнения были связаны вовсе не с ней. Наследник прятал за ними переживания совсем иного характера. Что принесет предстоящая встреча с графом? Не опровергнет ли он свое отцовство? Может быть, они оба участвуют в игре, затеянной таинственным врагом Эрии?
Вскоре в дверь постучали. Эдуард сам одел на Свон кольца и, дождавшись действия Пелены, позволил Даку войти.
— Граф Шовеллер готов вас принять, Ваше Высочество, – известил тот.
— Ты идешь со мной, – сказал Эдуард Свон, которая только открыла рот, чтобы задать вопрос.
Граф лежал в западном крыле в жарко натопленной комнате. Свон поразил цвет его лица. На фоне белоснежного белья его кожа имела землистый оттенок и плотно обтягивала торчащие кости некогда красивого мужчины. Провалившиеся глаза были мутны, и только неровное дыхание подсказывало, что человек еще жив.
Лекарь, склонившись над безвольной рукой, считал пульс, и результат счета явно его не радовал. Увидев посетителей, он склонился в приветственном поклоне и, не разгибаясь, покинул комнату. Дак несколько задержался в коридоре, раздавая тихим голосом распоряжения, затем проверил, чтобы дверь за ним плотно закрылась.
Встав у изголовья кровати, он кашлянул, и граф Шовеллер перевел глаза на Эдуарда.
— Ваше Высочество, – он попытался встать, но принц жестом приказал ему оставаться на месте. А сам опустился в кресло, в котором совсем недавно сидел лекарь.
— Кто это? – граф указал дрожащей рукой на Свон.
Дак, наклонившись к отцу, шепнул:
— Его Высочество пожелали, чтобы госпожа Грета присутствовала при разговоре.
— Милорд, – начал принц, – я приношу извинения, что вынужден тревожить вас, но вопрос государственной важности требует немедленного разъяснения.
— Давайте без соблюдения формальностей, – с трудом произнес граф. – Силы мои на исходе, и я могу не успеть сказать все то, о чем мечтал долгие годы.
Эдуард помедлил, но в итоге кивнул.
— Я могу говорить откровенно при госпоже Грете? – еще раз уточнил граф.
— Да, у меня нет от нее тайн.