Страница 78 из 158
— Ты не хочешь быть со мной, да или нет? — прислонился он лбом к моему лбу и задышал тяжело.
Испуганно.
— Хочу, — простонала я и подалась к нему, — хочу, Арсений. Но...
— Что? — накрыл он ладонями мои щеки и прижался ртом к моим сухим губам. — Ты боишься, что скажут наши родители?
Я боюсь, что скажет твой брат, черт побери!
— Мне уже плевать на родителей, — выдохнула я, и из моих глаз от внутренней, нескончаемой борьбы с самой же собой, выкатилась жгучая слезинка.
— Тогда в чем дело, Милана? Скажи мне! Доверься! И я клянусь тебе, что все решу.
Это не сможешь...
Всхлипнула и почти расплакалась навзрыд! Глупая! Какая я все-таки глупая!
— Обещаю, я все для тебя сделаю!
Нет...
— Все — вот тебе мое слово. Только не гони меня больше, слышишь? Мне без тебя никак, малышка. Я без тебя уже не умею.
— Боже...
— Я люблю тебя. Ты понимаешь? Люблю!
— Арс..., — мой подбородок задрожал.
— Я для тебя весь мир переверну, Милана! Он будет таким, как ты хочешь. Мы все сделаем правильно. Только дай мне шанс!
— О господи, — потянулась я к нему уже сама и облегченно вздохнула, когда его губы накрыли мои.
Когда его язык сладким цунами толкнулся в меня и мгновенно накачал под завязку счастьем. Теплом. Светом. Жизнью!
Любовью...
Мы повалились на подушки и переплелись между собой в немыслимый клубок. И целовались бесконечно долго. Прерывались всего на секунду, когда в легких заканчивался кислород, и снова набрасывались друг на друга, захлебываясь в эйфории и опускаясь на самое дно бушующей чувственности.
Вместе...
Это был лучший вечер в моей жизни.
Но, как и все хорошее, закончился и он. Пришло время разорвать объятия и позвать официанта. Попросить счет и расплатиться по нему. А затем спуститься и сесть в такси, снова переплетаясь языками на заднем сидении.
А когда пришлось прощаться, случилось фактически непоправимое.
— Оставь нас, пожалуйста, на пару минут, — сунул водителю крупную купюру Арсений, и тот послушно покинул прогретый салон.
А затем подхватил меня под задницу и усадил на себя сверху, включая режим «танк». И все — за бортом осталась нежность. Теперь балом правила лишь ослепляющая страсть!
И жалобно скрипнули пуговки на моей блузке, когда Арсений слишком поспешно дернул их из петель.
А затем остановился и завис, дыша, словно загнанная насмерть лошадь.
— Что это, малышка? — просипел он, подушечкой большого пальца проводя по алеющему засосу чуть повыше моего соска.
Засосу, что вчера оставил на моем теле его родной брат.
Боже!
Что сказать? Что ответить? Что соврать?
В моей черепной коробке забабахала паника и пустота...
— Милана! — гаркнул Ремезов и встряхнул меня так сильно, что у меня клацнули зубы.
Но я лишь продолжала слепо таращиться на него во все глаза и молчать.
— Кто он? Кто это сделал? Отвечай! — ошалело и растерянно откинулся он на спинку сидения, взирая на меня в полнейшем шоке, а я стыдливо прикрыла метку блузкой.
Рванулась с его колен.
— Это и есть твое «но», Милана? — с силой потянул он меня за запястье и зашипел мне в лицо.
— Господи боже, да! — заплакала я, не в силах больше врать, ни ему, ни себе.
А затем бросилась прочь из машины. Подальше от этого парня и своего стыда.
Что же я наделала? Что натворила? И что же теперь будет, черт возьми?
Со мной.
С нами...