Страница 45 из 158
Глава 16 – В темном омуте
Милана
— Ох, Арс, ты до чертиков напугал меня, — облизнулась я нервно и потерла лицо ладошками, прогоняя тот ужас, что нагнал на меня Ремезов.
Господи, ну какая же я глупая! Вообразила себе, что в темноте притаился монстр, самое настоящее чудовище, что сожрет меня в мгновение ока и не подавится. А тут всего лишь сводный брат удумал грустить в ночи на пару с бутылкой забористого пойла.
— Я не хотел этого, малышка, — криво усмехнулся он и неторопливо прошелся по мне очень пристальным взглядом от макушки до пят.
А затем уже шепотом добавил:
— Но я все запорол...
И схватился за бутылку, начисляя себе новую порцию огненной воды. Почти успел ее осилить, но я была быстрее. Кинулась к нему наперерез и фактически вырвала из рук стопку.
— Так ты из-за меня напиваешься тут, что ли? — недоуменно воззрилась я на парня, а он лишь улыбнулся виновато и кивнул.
— Из-за тебя, Милаш. Все из-за тебя...
— Так это правда? — дрогнул мой голос, и я попыталась отступить на шаг, но рука Арсения ловко прихватила меня за запястье, а затем и вовсе потянула меня на себя.
И наши пальцы переплелись, посылая от этой жесткой, но нежной сцепки, микротоки гулять по всему моему телу. И мне даже показалось, что внизу живота вдруг расплодились гремучие змеи, которые тут же принялись нещадно жалить меня, наполняя кровь ядом.
— Что правда, Милана?
— Михаил сказал, что вы специально подставили Димку, — преодолевая внутренний протест, все же осилила я озвучить свои подозрения.
— И зачем бы нам это было нужно? — смотрел в мои глаза Арсений, но будто бы в душу глядел.
А я зависла на нем. Зачем-то отмечала, как бьется голубая жилка на его виске. Как перекатываются тугие мускулы на его руках. На татуировки. На пирсинг. На тонкую дорожку волос, убегающую от пупка и под резинку его штанов.
М-м, боже!
Что это было?
Отвела глаза, но все же не смогла сама себе соврать. Я рассматривала его, поражаясь его гипертрофированной красотой, но при этом почувствовала, как что-то мощное и горячее накрыло меня с головой. И скатилось кипящим жаром между ног...
— Вот и Михаил задался тем же вопросом, Арсений, — произнесла я и сама удивилась тому, как хрипло зазвучал мой голос.
— Печально..., — неожиданно отпустил меня парень, снова принимаясь наполнять рюмку и без раздумий ее в себя опрокидывая.
— Что именно? — закусила я губу, вдруг пугаясь до чертиков того, что он скажет дальше. Правду — жестокую и неумолимую, где честно признается, что дружбу нашу я себе придумала, а они меня обманули забавы ради.
И на краткое мгновение я ужаснулась этому будущему. И вдруг подумала, что лучше пусть Шелехов для меня навсегда останется в прошлом, чем это — когда братья Ремезовы перейдут в разряд подонков, что предали мое доверие.
— Что именно? — усмехаясь, но с очевидной горечью переспросил Арсений. — Да, все! Милана, посмотри на меня? Я что реально похож на отрицательного персонажа? Хрен его знает, может, у меня рога на башке отросли, так я не вижу? Я ведь со всей душой к тебе относился. И Кир тоже. А потом бац — и фантазии моего папаши внезапно стали для тебя что-то значить.
— Но ведь это странно, что Юрий вдруг проболтался не сразу, — резонно возразила я, но тут же прикусила подушечку большого пальца.
— А ты всегда и всему веришь на слово, Милана? — жестко отчеканил блондин, а затем смерил меня разочарованным взглядом, от которого мне физически стало больно.
— Нет, но...
— Вот я дебил! Просто фантастический! Сижу тут, грущу, что нашу Милашку предки накрыли и обложили по всем фронтам. Что где-то мы с Киром недоглядели, не все учли, просчитались в каких-то местах. А оказывается, зря башню греем. Наша малышка уже все для себя решила, без суда и следствия вынесла нам приговор. Всем поверила, кроме нас. Ну да, логично же, мама с папой столько хорошего для нее сделали, верно?
— Зачем ты так, Арс? — охнула я.
— А ты зачем? — парировал парень, а я поняла, что катастрофически начала сдуваться.
— Значит, вы не просили Юрия сдавать нас? — прищурилась я.
— Нет.
— Чем докажешь?
— Какой нам резон делать это, Милана? Ну давай, назови хоть одну причину? — встал с высокого барного стула Арс и навис надо мной, пока я пыталась разобраться в себе и в ситуации.
Но не получалось! Меня все время отвлекал аромат тела Ремезова. Я, будто бы сумасшедшая токсикоманка, жадно принюхивалась к этому манящему запаху, словно бы дышала им и мне это было жизненно необходимо. Ловила носом эти сладкие и терпкие нотки. И млела...
— Я не знаю..., — все же пожала я плечами.
— Я знаю, Мила, — резко крутанул меня на месте Арсений, тем самым загоняя в западню.
Дыхание сперло, и я, кажется, даже забыла собственное имя, потому что этот невозможный парень всем своим телом припер меня так, что я вжалась поясницей в кухонную столешницу, но все же чувствовала, как он ошпаривает меня жаром своего тела.
И у меня сердце затарабанило, как одержимое. И кожу, наэлектризованную и воспаленную этой близостью, вдруг обсыпало вдобавок еще и пьяными мурашками.
— Арс..., — надсадно прохрипела я, упираясь ладонями в его голые плечи, но тут же невыносимо обжигаясь и одергивая конечности с тихим шипением.
— Еще раз под запись, детка, — руками уперся в столешницу Ремезов по обе стороны от меня, заключая мое тело в своеобразную живую клетку. А я принялась хапать воздух, понимая, что задыхаюсь рядом с ним.
Закипаю.
Теряю связь с реальностью.
И будто бы горю заживо!
— У моего отца и Аллы был мотив слить твоего Димку. У нас нет. Нет — и точка! Они узнали от Юрия, что именно мы провернули и как тебе помогли, и им не составило труда провести нужные параллели, чтобы понять происходящее. Но, чтобы сместить фокус с твоей внутренней трагедии и тем, что они сотворили с твоим парнем, предки решили подставить и нас. И знаешь, кто во всем этом виноват?
— Кто? — охнула я, потому что Ремезов своим пахом впечатался в мой, а сам еще ближе склонился ко мне, сокращая расстояние между нашими лицами до преступного минимума.
— Я.
— Ты? — простонала я, уже не понимая, что именно происходит.
— Я не учел продажной натуры Юрия и облажался, — на усталом стоне выдохнул Арсений, а затем поднял руки и обнял меня.
Так нежно.
Так трепетно.
А я ему это позволила, потому что те слова, что он говорил мне дальше, были уж больно правильными.
— Прости меня, малышка. Прости...