Страница 44 из 158
— Зовите этого лживого засранца сюда! Пусть он, глядя мне в глаза, скажет, что я ему не платила денег. Да, я виновата. И да, я за вашими спинами вознамерилась встретиться с любимым парнем? Ну и что? Но вот порочить честь и достоинство Кирилла и Арсения я не позволю!
— Успокойся, — отмахнулся от меня Ремезов и отвернулся, глядя в окно.
Долго. Пристально. Задумчиво. А затем вдруг сам себя спросил.
— Хотя, зачем бы им было это нужно, верно?
— Миш? — покосилась в сторону мужа моя мать, пока я шептала про себя молитвы.
Господи, хоть бы пронесло.
— Интересно, да, Алла? — улыбнулся он, глядя на родительницу. — И мы бы лучше не придумали, чтобы вот так — одним точным выстрелом от этого Дмитрий Шелехова избавиться. Пиф! Паф! И потеряли пацана...
— О чем вы толкуете? — задергалась я, суматошно переводя взгляд с Михаила на мать и обратно.
— Свободна! — кивнул мне на выход Ремезов.
— Но...
— Все, Милана, топай. И да, все обвинения с тебя сняты, но больше так не делай. Поняла? Иначе, я быстро твоего гопника на нары гнить отправлю. Хотя...
— Что? — охнула я, обхватывая от ужаса ладошками шею.
— Мы дали ему достаточно, чтобы он не только забыл, как тебя зовут, но и чтобы паренек оперативно нашел себе новый объект воздыхания.
— Что вы сделали? — неверующе вытаращила я глаза.
— Купили его, — захохотал Михаил. — А он продался, со всеми, мать его, потрохами. Вот такая любовь, Милана. Все, а теперь давай, топай в свою комнату...
И я пошла, словно зомби, тяжело дыша и не разбирая дороги. Ноги ватные. В голове что-то бесконечно пытался выдолбить метафизический сумасшедший дятел. И в груди все покрылось холодом. Онемело.
А затем взорвалось ядерной бомбой, разнося в хлам мою выдержку. И подозрения, как мерзкие тараканы заполнили каждый уголок моей души. И принялись плодиться...
И, по факту, у меня было всего два варианта. Один — это правда. Второй — вымысел.
И осталось лишь понять, кому верить.
Взрослые пытаются меня рассорить с братьями? Или же сами Кирилл и Арсений вознамерились сплести за моей спиной паутину лжи, чтобы опутать меня ею и погубить?
Но зачем им это?
Боже, зачем???
Вошла в свою комнату. Рухнула на кровать, накрываясь подушкой и отдала себя на растерзания мыслям. Прокручивала в голове все, что связывало меня с двумя братьями, что стали мне так близки за короткий промежуток времени.
Все их слова и интонации.
Все их поступки.
Взгляды и прикосновения.
Адреналин вскипятил мою кровь до критических значений. Стало больно, так сильно бабахало сердце в груди. И еще почему-то хотелось плакать. А еще потребовать Арса и Кира сказать мне правду.
Сорвалась с места и кинулась к их комнатам. Никого...
Принялась звонить им. И без ответа...
И я все же не выдержала. И разревелась, напуганная до невменоза тем, что все сказанное про них Михаилом может оказаться не подлой выдумкой, а кристально чистой правдой.
В душевую ввалилась и бесконечно долго смывала с себя все эти болезненные думы, что кислотой жгли мой разум. Но тщетно! Доползла снова до кровати и повалилась на нее, сначала горя в агонии, а затем забываясь поверхностным сном, полным кошмаров.
Вздрогнула.
Подскочила, удивленно глядя на кромешную ночь за окном.
Нестерпимо захотелось пить. Горло раздирала засуха. А еще невероятно болела голова от пролитых слез. И я, словно дряхлая старуха, соскоблила себя с постели, заставляя шагать вниз. На кухню...
В темноте прокралась к холодильнику, где нашлась ледяная минералка. Отыскала в нужном шкафчике блистер с обезболивающим. Проглотила. И оперлась о столешницу, прислушиваясь к себе. А там вой...
Мучительный!
И только я было развернулась и пошла обратно, как тут же подпрыгнула на месте и едва ли не заорала в голос, приваливаясь спиной к холодильнику и в ужасе тараща глаза в темноту противоположного от меня угла.
Ведь я явственно услышала там зловещий хриплый смех.
Боже, боже...
Раздался тихий щелчок. Вспыхнул тусклый свет. И улыбка Чеширского Кота расползлась по знакомому скуластому лицу.
— О господи, Арсений!
Босой. Почти голый — в одних лишь домашних штанах. А рядом с ним стоит щедро початая бутылка с крепким алкоголем.
— Тоже не спиться, сестренка? — спросил меня изрядно пьяным голосом парень и замахнул очередную стопку.
Вот же, черт!